Воинствующий атеизм против воинствующего фундаментализма и клерикализации

Сегодня с большим удивлением и одновременно интересом прочитала интервью Александра Невзорова журналу «Город-812». Известный журналист предстал в образе не просто антиклерикала, но обозлённого, воинствующего атеиста, причём демонстрирующего, с моей точки зрения, низкий культурный уровень.

Андрей Рублёв, оказывается, «не ах», а просто «неплохо раскрашивал». Достоевский «перешел из профессиональной серьезной большой литературы в узкопропагандистскую религиозную литературу» и поэтому «узко профилированный писатель для людей, страдающих православием головного мозга». Десять заповедей — «примитивные сентенции». Совесть — «не более чем культурологический миф». А в жизни человека нет никакого смысла.

Думаю, что подобное интервью вызовет внутренний протест не только у верующих людей. Однако, вместо того, чтобы обрушиваться с гневом на журналиста, я предлагаю сделать небольшой экскурс поведения церковной иерархии в течение примерно года. Очевидно, что обозлённый атеист пребывает в крайне раздражённом настроении не без причин и не на пустом месте.

Итак, какой образ религиозности демонстрирует РПЦ в течение прошедшего года?

* Летом прошлого года священство РПЦ с радостью поддержало суд против устроителей выставки «Запретное искусство», который, собственно, ими же и был инициирован, игнорируя право на свободу творчества и самовыражения.
* В августе «православный патриот» Герман Стерлигов (не принадлежащий, правда, официально юрисдикции РПЦ) в эфире «Эхо Москвы» призвал убивать гомосексуалов. Представители РПЦ, однако, ничуть не смутились и не опровергли этого заявления.
* Православный предприниматель Василий Бойко-Великого выдвинул своим подчиненным ряд требований, нарушающих Конституцию, а так же трудовой и семейный кодексы: своих работников (независимо от их личных убеждений)  он обязал пройти курс православной культуры, обвенчаться по православному обряду, а женщинам под угрозой увольнения запретил делать аборты.
* Епископ Сыктывкарский и Воркутинский Питирим на епархиальной конференции «Бог и мировое зло в аспектах мировой глобализации» призвал бить еретиков.
* Осень 2010 года: разгар эпопеи с захватом РПЦ храмов католиков и лютеран в Калининграде
* В ноябре сектоборец Александр Дворкин отличился истерией, сорвавшей благотворительную акцию раздачи подарков детям малоимущих семей организацией «Пища для жизни» (которую курируют кришнаиты, отчего, собственно, и возникла истерия).
* Декабрь ознаменовался многочисленными сообщениями о борьбе Патриархии за захват помещения центра для детей-инвалидов.
* На фоне этого Патриарх Кирилл призывает к «нейтрализации» в СМИ «выпадов против церкви».
* Документ РПЦ «Практика заявлений и действий иерархов, духовенства и мирян во время предвыборных кампаний. Проблема выдвижения духовенством своих кандидатур на выборах» запрещает не только духовенству, но и мирянам участвовать в политической жизни общества.
* Протодиакон Андрей Кураев прямым текстом призывает хакеров уничтожить оппозиционный к РПЦ сайт «Портал Кредо».
* Всеволод Чаплин в очередной раз выступрает против толерантности, а всех пацифистов хочет переселить на необитаемый остров, немало ни смущаясь тем фактом, что беседующий с ним в это время Феликс Шведовский является буддийским монахом, активно выступающим за принципы ненасилия и пацифизм.
* Январь 2011 знаменуется резонансом СМИ по поводу перлов Всеволода Чаплина о том, что женщины сами виноваты, если подвергаются изнасилованию, после чего следуют призывы введения дресс-кода.
* На фоне обострения национализма с насилием в центре Москвы от иерархов РПЦ звучат реплики, одобряющие фашиствующих националистов.
* В феврале православные фундаменталисты физически нападают на участников антиклерикального пикета в Санкт-Петербурге.
* В очередной раз происходит православная истерия против празднования людьми в России дня святого Валентина.
* Саратовская епархия требует от Министерства обороны отдать в собственность церкви хирургический корпус окружного военного госпиталя, где находятся операционная, реанимация, хирургическое, травматологическое, терапевтическое и еще пять вспомогательных отделений.
* В марте в период катастрофических бедствий в Японии священник Александр Шумский заявляет, что Японию покарал Господь за то, что несколько человек жгло российский флаг.
* В апреле высокопоставленный священнослужитель Дмитрий Смирнов публично выразил «глубокое удовлетворение» в связи со смертью сексолога Игоря Кона.
* Май месяц увенчался многочисленными призывами к властям России не слушать решений Европейского суда по правам человека в отношении прав сексуальных меньшинств на свободу собраний.
* Тогда же прозвучало «благословение» игумена Сергия Рыбко к насилию против учачстников гей-прайда и аналогичные заявления вышеупомянутого Дмитрия Смирнова.
* После этого произошёл знаменитый разгон гей-прайда с активным участием православных фундаменталистов. В результате спецкорреспондент «Новой газеты» Елена Костюченко получила травму из-за удара по голове, и теперь существует опасность потеря слуха её уха.
* Примерно тогда же Дмитрий Смирнов призвал к тюремному заключению женщин, совершивших аборт.

Это далеко не исчерпывающий список всего того, чем отличились представители церкви всего-лишь в течение одного года.

На фоне пустозвонной демагогии про «традиционные моральные ценности» мы видим наглядную демонстрацию неуважения к закону и Конституции, принципам свободы и прав человека, призывы к репрессиям против идеологических оппонентов и несогласных с позицией церкви, переходящие в примые призывы к физическому насилию, одобрение фашиствующих молодчиков, националистов и гомофобов.

Параллельно происходит огульная клерикализация: внедрение церкви в сферу образования, в армию, захват чужого имущества (включая культурные ценности), дискриминация представителей неправославных конфессий, ущемление свободы совести религиозных меньшинств и неверующих.

Реакция в обществе не заставляет себя ждать систематическими всплесками антиклерикализма. Интервью Александра Невзорова — это просто апофеоз событий

Привоже это интервью выборочно, в сокращении.

— Что ж вы тогда не прощаете лжи священникам? А политикам прощаете.
— Про политиков мы знаем, что они обманщики. Все мы достаточно скверны – позавчерашние обезьяны, вчерашние питекантропы. Об этом следует помнить, и ждать от нас чего-то особенно хорошего не следует. Но и попы, как выясняется, точно такие же. Но декларируют-то они себя как других, которые следуют обетам, послушанию, нестяжанию, целомудрию, и получают деньги за то, что они — другие. И не только в момент несложного представления под названием «литургия», а вообще. Я никогда не забуду минет у алтаря, который увидел в молодости. На меня это произвело не то чтобы сильное, но интересное впечатление. Вот этот обман противен. Но мне не было бы дела до них. Но мне совершенно не хочется содержать эту кодлу.
… И, конечно, категорически не устраивает, что они лезут со своей верой в нашу жизнь. Потому что даже это самое православие – за скобками, плохое оно или хорошее, я не оцениваю мифы, — но оно не может быть национальной идеей. Потому что кого оно с кем примиряет? Атеистов с верующими? Нет, напротив, вызывает весьма ожесточенные конфликты, пока только идеологические, а потом вполне вероятны и другие тоже. Православие могло объединять народ лишь при условии тотальной безграмотности. Сейчас наиболее свободомыслящая часть общества просит наших гостей из XII века убрать ноги со стола, которые они уже туда положили. Дело только в этом. Как только уберут ноги и займут положенное им по Конституции место, любые претензии тут же отпадут.

— Вы же сами в свое время хотели податься в монахи. И любили русские церковные песнопения и иконопись.
— Пение, да, своеобразное. Что касается иконописи – любить там совершенно нечего. Что такое русская икона – канонические строгие сюжеты, оформленные в лицевом подлике: щелочка так, складочка на одежде так. И когда все вздыхают: «ах, Рублев», возникает вопрос «а что Рублев?». У него было разве что побольше дизайнерского вкуса, и он неплохо раскрашивал.

— Но вы же сами говорили…
-…мало ли что я говорил когда-то. Тем более когда я был под очарованием православия. Во-первых, это было в самой ранней молодости. Во-вторых, во многом родилось во мне протестно. Но потом я познакомился с реальностью и понял, что мне с попами не по пути. Вот вы задумывались когда-нибудь, почему так странно повело себя наше духовенство во время татаро-монгольского нашествия.

— А как оно себя повело?
— Какая реакция была на попытки со стороны Европы помочь нам? А ведь свистнуть, собрать народ в крестовый поход на помощь другим христианам было легче легкого. Вы же понимаете, какое количество бастардов, наемников бродило по Европе. Прими мы эту помощь, мы в десять лет выкинули монголов. Но ведь нет – Александр Невский для того, чтобы спокойно ездить в Орду и целовать сапоги хану, убивал европейских рыцарей. Почему? По одной причине: европейские рыцари, которые несли католическую, просвещенную культуру были конкурентами попам. В отличие от монголов с их далеким богом Этугеном.
Поэтому попы делали все, чтобы иго продолжалось как можно дольше. Их можно понять, каждый защищает свой бизнес как может. И они прекрасно понимали, что любое свободомыслие, пришествие любых европейских ценностей лишит их монополии на торговлю свечками и другими атрибутами.

— А вот митрополит Илларион говорит, что «императив Церкви: помогать людям в поиске смысла жизни». Это ж правильно – надо помогать искать!
— Да не могут они никому помочь в поисках смысла жизни. Потому что их поиск смысла жизни – это охота на привязанного кабана.

— Какого кабана?
— У попов результат предопределен. Тот самый смысл жизни, о котором вы говорите, — он уже готов, привязан, как кабан. Как бы долго вы его ни искали, вы упретесь в некую сверхъестественную, необъяснимую силу. И вам объяснят, что такое предназначение Бога, Вселенной, человека и т.д., и т.п.

— А, по-вашему, в чем смысл?
— А нет никакого смысла. Эволюция – бесстрастная штука. С этим надо просто смириться. И набраться отваги себе это сказать.

— То есть нам останется лишь размножаться, жрать, спать. А как же метафизика?
— А я никогда не видел никакой метафизики в человеческом теле. И честно говоря, не очень понимаю функцию, роль и предназначение души. Полагаю, что это просто забавный миф.
Все, что происходит между людьми, – это все внутривидовые игры, которые, надо признать, бывают очаровательны. Все это игры – в веру, в науку, в национальность, в особые пути, в литературу. В совесть, которая есть не более чем культурологический миф. Важно понимать реальный масштаб этих игр. И что как только нас, как вида, не станет, Земля вдохнет с колоссальным облегчением.

— Лишая человека метафизики, вы делаете его просто животным.
— Чарлз Дарвин, сэр Альфред Уоллес, Томас Генри Хаксли и все остальные эволюционисты достаточно тактично объяснили человечеству, что оно есть всего лишь развившееся животное, причем недавно развившееся. Имея такую биографию, такую родословную, как мы, говорить о какой-то совести?

— Если мораль — только миф, тогда можно оправдать любого Чикатило.
— Нет, его нельзя оправдать по одной простой причине. Он причинил реальный физический вред другим существам, а мы договорились между собой так себя не вести. Ведь, что бы мы про себя ни говорили, мы прекрасно знаем, что человек — очень опасное, очень конфликтное, предельно жестокое существо. Ни один вид животных не совершает внутривидовых убийств в таком количестве, в каком совершает человек, и уж тем более мучительств, изуверств, которыми прославился человек. Так что, зная про себя, что мы очень хреновый вид, мы договорились о некоей норме поведения. Чикатило нарушил конвенцию, поэтому он подлежит уничтожению. Все очень просто.

— Так значит, 10 заповедей – стоящая вещь!
— Это лишь примитивные сентенции, которые совершенно не коррелируются с современной жизнью.

— Московская патриархия опубликовала недавно свод «Вечные ценности – основы российской идентичности». Там восемь ценностей: «справедливость, свобода, солидарность, соборность, самоограничение, патриотизм и ценность блага человека». Вам современные заповеди больше нравятся?
— Эти поповские бредни вообще читать не надо — сплошная болтовня. А если уж говорить о так называемых заповедях, то давайте обратим внимание вот на что. Первые три заповеди являются чисто рекламными носителями: не дай бог признать другого бога, не дай бог не принести жертву какому-нибудь другому богу, не дай бог произнести имя бога. А потом начинаются примитивные сентенции, типа не убий, не укради и т.д. Когда говорится «не убий», возникает естественный вопрос: а кого «не убий» и при каких обстоятельствах? Скажите это снайперу, который поймал в прицел лоб террориста. Скажите «не укради» разведчику, который вскрыл абверовский сейф и положил руку на документы с разработкой ядерного оружия. Либо тетке, у которой дети голодают и которая стырила батон в булочной. Когда говорится «не прелюбодействуй», возникает вопрос: а, собственно, почему? Понятно, почему нельзя было прелюбодействовать в тесном маленьком еврейском коллективе. Но совершенно непонятно, какое это имеет отношение к современной жизни, которая пронизана гораздо более сложными общественными связями…
(…)

— А ведь когда-то вы говорили о России с мистическим восторгом: «Нет ничего более священного, чем униженная, поруганная, разграбленная, грязная, омерзительная Россия…»
— Знаете, существуют стереотипы, в том числе негативные. Проповедником таких негативных стереотипов был этот парнишка с эпилепсией, все время забываю его фамилию, он еще много написал длинных фальшивых, отвратительных фельетонов…

— Кто это?
— Ах, да, Достоевский. Что ж говорить – всем этим мы были заражены. Но помимо общей эволюции есть эволюция персональная, когда, да, необходимо пройти и через такие заблуждения, изжить в себе навязываемые стереотипы.

— Наверное, не случайно литературу Достоевского Россия выбрала как образец национального самосознания.
— Я не знаю, кто его выбрал, я не выбирал. И думаю, со мной многие согласятся. Поскольку Достоевский в разгар своего творчества перешел из профессиональной серьезной большой литературы в узкопропагандистскую религиозную литературу, то, полагаю, он воспринимается многими так же тяжело, как и мною. Он специальный, узко профилированный писатель для людей, страдающих православием головного мозга.

— Сериал про Достоевского сейчас показали – продвигают, значит, Достоевского в массы.
— Ну сделали из Достоевского очередное телевизионное мыло. И что? Из ментов, оперов на телеэкране тоже делают героев, но как бы ни были обаятельны персонажи Селина, Нилова и т.д., милиционер национальным героем России не становится. И как бы ни славили православного Достоевского по телевизору, поп для русских – это всегда существо жадное, похотливое, глупое и жуликоватое.

— Глеб Жеглов в «Месте встречи» говорил: «Милосердие – поповское слово». На вас похоже. А я вот хочу милосердия!
— Да все хорошее надо взять с собой, а плохое отдать обратно. Знаете, есть такой термин «лукулловы монеты» — это когда из отобранных чужих ценностей чеканятся свои монеты. Так вот тем, что у них было хорошее, мы уже пользуемся. И мы не обязаны вспоминать тех, кто был «автором» этих ценностей. Вот вы, когда дома включаете свет, вспоминаете Эдисона? Благоговейно не замираете, нет? Точно так же и здесь.
Поймите, я не имею ничего против веры, как таковой. Если у человека недостаточно знаний, он обречен верить. Я это прекрасно понимаю и никогда не буду отговаривать верующего. Я ведь только против ног на столе. Против того, чтобы в стране, которая мне не безразлична, опять насаждали какую-то религиозную доктрину.
(…) Полный источник.

В заключении я хочу отметить: моя позиция всегда была и остаётся религиозно-либеральной. Я выступаю одинаково как против религиозного фундаментализма и клерикализации, так и против воинствующего атеизма. С обоими представителями мне не по пути.

Однако, если на одной стороне баррикад находятся утверждающие, что «совесть — это культурологический миф», а на другой стороне баррикад — люди, рассуждающие о моральных ценностях, кто из них по логике должен проявить инициативу к прекращению агрессии и враждебности?

Очевидно, что, по логике, это должны сделать те, кто много рассуждает о нравственных ценностях. Очевидно, это они, а не их противники, должны вместо призывов к репрессиям и насилию начать демонстрировать воплощение высокоморальных принципов, запечатлённых в Евангелии.

Но если уж этот Евангельский идеал оказывается сложно достижим, то, как минимум, начать с уважительного отношения к своим идеологическим оппонентам и любым инакомыслящим и инакоживущим, прекратить призывы к нарушению Конституции и прав человека и элементарно по-доброму начать относиться к окружающим самым разным людям плюралистичного общества.

Реклама