История моих убеждений в поддержку ЛГБТ

Эта статья написана для рассылки «Человек и религия в современном мире (выпуск 61/2009-06-12) по случаю открытия сайта, посвящённого квир-духовности.

Более 20 лет тому назад я достаточно серьёзно и осознанно обратилась к религии. Религия для меня была источником нравственного совершенствования и стремления к добру в самом широком смысле. Читая о христианстве в основном у русских классиков, я видела лишь идеалы, но не сталкивалась с недостатками, с более тёмной стороной. Не получив удовлетворения от соблюдения обрядов в традиционном православии, я пошла к протестантам, обрядность которых была сведена к минимуму, но зато, как мне тогда казалось, больше внимания уделялось осознанной вере. Поскольку в России либерального протестантизма (как и вообще либерального христианства) не существует, я оказалась в консервативной среде религиозных фундаменталистов. В общении с ними я провела порядка 10 лет, но, оглядываясь назад, сейчас понимаю, что сама никогда не была по-настоящему фундаменталистом, чем, собственно, и был обусловлен мой отход от них.

Именно в среде религиозных фундаменталистов я впервые встретилась с девушкой, которая призналась в том, что она лесби. Мне трудно сказать, была ли она настоящим гомосексуалом, поскольку в подростковом возрасте невозможно сказать об этом точно даже специалисту. Существует понятие транзиторного подросткового гомосексуализма, который не связан с природной гомосексуальностью, а связан с гормональной и психической перестройкой, свойственной этому возрасту. В последствие я узнала, что эта девушка вышла замуж и уехала заграницу. Был ли её гомосексуализм транзиторным (временным), или она вышла замуж, невзирая на свою гомосексуальность, и чем это кончилось, мне неизвестно. Да это нам и неважно. Важно то, что благодаря ей я впервые столкнулась с явлением гомосексуализма.

Девушку звали Людмила. То, кем она являлась, она не афишировала, а рассказывала лишь некоторым, кому достаточно доверяла. Правда, и среди этих людей отношение к ней иной раз менялось в худшую сторону. Отношение к ней в религиозной среде всегда было негативным, я бы даже употребила слово «агрессивным». Кроме необычной формы сексуальности, Людмила была металлисткой и одевалась соответственно этому. В результате из православных храмов её попросту выгоняли, а протестанты скопом неоднократно изгоняли из неё бесов (результат этих «изгнаний» был нулевой, как ни старались «ревнители»). Видя постоянное недружелюбие и даже агрессию, Людмила крайне скептично относилась к «духовности» верующих и часто над ними посмеивалась. Верующие же в ответ на это, запрещали своим прихожанам с ней общаться.

Что касается меня, то я категорически не приемлю отвержение человека, то же самое было и в годы юности. Таким образом, мы подружились с Людмилой, и она открыла мне свой секрет. Удивительно, но, несмотря на консервативную религиозную «закваску», я восприняла это спокойно. Я чувствовала, что для неё было важно, чтобы кто-то мог просто иногда просто выслушать её, не давая никаких оценок, но принимая её такой, какой она была. В знак признательности за то, что я её не оттолкнула, Людмила научила меня играть на гитаре. Потом наши пути разошлись. Вероятно, были слишком разные интересы. Но протест против отвержения человека религиозной средой (да и не только ею) остался в моей душе. Со временем он усилился, так как мне нередко приходилось быть свидетелем, как ради некоей абстрактной «духовности» верующие отталкивают человека, в лучшем случае просто прекращая с ним общаться, в худшем – нанося серьёзные моральные травмы. Наблюдая это, я поняла, что и задаром не хочу иметь такую форму веры и принадлежать к подобным религиозным сообществам. Как ни ругались те верующие на мою «бездуховность» и «бунтарство», я категорически отказалась становиться их так называемым «членом церкви» и в конечном итоге вообще порвала с этой средой общения.

По прошествии нескольких лет я заинтересовалась католичеством и пошла учиться в католический колледж. Там произошло второе знаменательное событие, касающееся истории моего отношения к гомосексуализму. Один из католических священников открыто говорил об этом на лекциях. Я могла бы назвать его имя, но не буду этого делать, дабы «не будить лихо». Потому что человек этот и по сей день существует и продолжает служить в церкви (см. примечание в конце статьи), а позиция Ватикана за это время не только не стала либеральнее, но и сделалась ещё консервативнее, чем была (благодаря направленной политике папы Ратцингера, бывшего префекта конгрегации вероучения, которая является ни чем-нибудь, а наследницей «святой инквизиции»). Так что, дабы случайно не подставить этого священника под «праведный» гнев «ревнителей веры», я имени его называть не стану. Но расскажу, о чём он говорил.

Во-первых, он говорил о двух моделях отношения к совести и нравственной проблематике. Первая модель представляет собою классическую старую традицию о том, что церковь диктует людям, что такое хорошо и что такое плохо. Человек в этой модели – подчинённый, его собственная совесть формируется извне. Отсюда, в частности, проистекает отрицание права не поддерживать или менять религию. Дела инквизиции и преследование еретиков – логическое следствие такого подхода. Однако эта модель была подвергнута критике и во многом пересмотрена на II Ватиканском Соборе, где было провозглашено, что каждый человек имеет право жить по своей совести (даже если это противоречит церковной доктрине), и что никто не вправе требовать от человека пойти наперекор его совести и убеждениям. Новая модель предполагает, таким образом, автономию человека: его совесть, его нравственные, религиозные, идеологические убеждения не детерминированы более извне. Короче говоря, человек более не обязан подчиняться гласу церкви против своей воли.

Во-вторых, священник, о котором я упомянула, коснулся в числе других моральных проблем, и проблемы гомосексуальности. Он поведал изумлённым верующим слушателям о том, что гомосексуальность не является простым выбором человека, а обусловлена рядом причин. В этом отношении он не вышел за грань католического учения, поскольку в католическом катехизисе чёрным по белому написано: «Довольно значительное число мужчин и женщин имеют врожденную тенденцию к гомосексуализму» (в последней русской редакции написано «глубоко укоренённую склонность» без уточнения о врождённости или приобретённости). Это заключение вытекает из данных современной науки. «Эта наклонность, объективно нарушающая порядок, для большинства из них является трудным испытанием. – говорится далее, — К ним нужно относиться с уважением, состраданием и тактичностью. Надо избегать по отношению к ним всяких проявлений несправедливой дискриминации»

Тем не менее, сказав «А», официальное католичество побоялось сказать «Б», которое логически вытекает из «А». А именно, что, поскольку гомосексуальность не является выбором человека, то гомосексуализм не может называться грехом. Получилась некая лицемерная двойственность. «Что же делать гомосексуалистам? — задал вопрос священник, – Ведь они так же хотят любить и быть любимыми». Вопрос был поставлен как некая нравственная проблема, которую церковь на данный момент не решила. Ответа на этот вопрос священник не дал, предоставив слушателям возможность задуматься. Но в контексте было совершенно очевидно: гомосексуал имеет право любить и быть любимым, он имеет право на обычное земное счастье, и лишать его этого – крайне негуманно. Впрочем, верующие, которым подобная логика пришлась не по нраву, возмутились рассуждению священника. Кое-то пошёл жаловаться на него ректору: мол, такой-то разрушает нашу веру. Хотя фактически прямым текстом не было сказано ничего противоречащего официальной доктрине, был только вполне очевидный подтекст.

Позднее я поняла, что в подобной двойственности заключена вся реальность церковного бытия (не только католического). Все всё прекрасно знают и понимают, и одновременно всем очевидно: в ближайшем будущем ничего не изменится. Это так же, как у католиков, к примеру, с вопросом отношения к целибату: все священники и прихожане прекрасно знают, что целибат – обуза, что фактически его мало кто соблюдает, но при этом всем очевидно: в ближайшем будущем целибат не отменится. На эту тему среди католиков ходят народные анекдоты, и все смеются, но при этом знают точно: священники и впредь будут приносить обет целибата, чтобы через небольшое время тайком нарушать его.

О пересмотре отношения к гомосексуализму в такой атмосфере не может быть и речи. Хотя многие прекрасно понимают абсурдность ситуации, но ничего с этим поделать не могут. «В католической церкви нет разводов, — говорил другой священник на подобную «тупиковую» тему, — поэтому, если вы хотите развестись, то никогда не подходите к священнику с такой просьбой. Скажите ему, что вы бы хотели, чтобы ваш брак был признан недействительным (и тогда у вас будет шанс развестись). Потому что разводов в католической церкви нет».

После того, как я закончила католический колледж, я решила получить светское образование психолога. Это не было связано с интересом к проблемам гомосексуальности, но было связано с желанием лучше понимать психологию людей и уметь оказывать им помощь. Однако в числе других вопросов, в процессе обучения я коснулась и проблемы гомосексуализма.

Получив психологическое образование в Институте Психоанализа, я укрепилась в убеждении, что консервативные формы религии ломают и калечат психику человека, заставляя его соответствовать жёстким стереотипам. Для многих людей подобное соприкосновение с религией заканчивается разочарованиями и отходом. Вместе с этим я твёрдо убеждена, что мягкое, сострадательное, любящее и принимающее отношение к человеку, связанное с лучшими религиозно-нравственными идеями, способно оказать поддерживающее и исцеляющее воздействие. Но подобное отношение свойственно далеко не всем верующим. Я бы даже сказала, что, по крайней мере, в России таких верующих людей меньшинство на фоне консерватизма и тоталитаризма.

Не стоит думать, будто религиозный тоталитаризм свойственен лишь неким страшным «сектам». Тоталитаризм есть везде, где интересы личности приносятся в жертву неким, якобы, нравственным или духовным идеалам. То, что ломает человека, что приносит ему боль и страдание, что унижает его, что растаптывает его человеческое достоинство (под предлогом «смирения» и «послушания»), никогда не может быть нравственным, какими бы красивыми фразами оно ни прикрывалось как ширмой. Нравственность есть только там, где есть гуманизм. Для многих же верующих понятие гуманизма считается жуткой ересью, а само слово является ругательным.

Чем больше времени я размышляла над этими вопросами, тем больше понимала, что не только не хочу поддерживать такие формы религии, но и напротив, хочу разоблачать их суть. Потому что религиозный фундаментализм является античеловеческим. В этом контексте мне хорошо понятен протест атеистов. Но я считаю, что атеизм – это плохой выход. В религии, не в бесчеловечной, а в гуманной, есть огромный позитивный потенциал. Нужно только усвоить несколько элементарных вещей, и прежде всего то, что религия должна быть не слепой, не фанатичной, а свободной, гуманной и разумной.

Истинная религия – это не набор догматов и доктрин, а любовь. Истинная религия – это не подчинение, а свобода. Истинная религия – это не лицемерие, а честность. Поступай по совести даже и тогда, когда иерархия или традиция или общество требуют иного. Бог в душе – это совесть и здравый смысл. Если верующие заставляют тебя утрачивать эти качества, не верь таким проповедникам и не вставай на их путь! Лучше прослыть «бездуховным», «неверующим» или «еретиком», но остаться честным перед Богом и самим собой, чем считаться верующим, превратившись в безмозглую марионетку, лицемера и лгуна.

Но продолжу свой рассказ. Общаясь с католиками, я нашла новую подругу и оказалось, что она в прошлом была замужем за геем, в результате чего вынесла твёрдый и категоричный вывод: нечего геям жениться на девушках (соответственно, и лесбиянкам выходить замуж за парней). Этот вывод был основан на горьком личном опыте, закончившемся разводом.

И вот снова встаёт вопрос: а что же делать гомосексуалистам? Не все же могут (да и не все хотят) вести монашеский образ жизни! Отсюда вытекает необходимость изменения общественных стереотипов.

Дискриминация гомосексуалов и трансгендеров, гомофобия и трансфобиявызывают необходимость бороться с устаревшими стереотипами. Потому что за ними стоят живые люди, которые подвергаются страданиям. Религиозная гомофобия (неприязнь к гомосексуалистам по религиозным причинам) усиливает эти страдания. Представители ЛГБТ заслуживают понимания и поддержки, которые консервативные церкви не в состоянии им предложить. Сексуальные и гендерные меньшинства имеют право на счастье, которого консервативная религия хочет лишить их.

Моя первая статья, посвящённая проблемам ЛГБТ и религии, была обращена к консервативным верующим и опубликована на христианском портале baznica.info: «Суббота для человека или человек для субботы?». Она родилась в качестве отклика на информацию о духовной работе, которую совершали в то время священнослужители «альтернативного» православия архиепископ Алексий Скрипников-Дардаки и епископ Дионисий Батарчук. Гораздо позднее была написана более фундаментальная статья (скорее, реферат), опубликованная на Gay.ru: «О проблеме гомосексуализма». В настоящее время я внимательно наблюдаю за новостями мирового и российского ЛГБТ-сообщества и занимаюсь их освящением в своём ЖЖ.

Поскольку в России либеральной религии практически не существует, я считаю крайне важным предоставлять людям информацию о ней. Касается это не только проблем отношения к секс-меньшинствам, но и других вопросов. Но на данном сайте я хочу сосредоточить внимание именно на проблемах сексуальных и гендерных меньшинств. В русскоязычном Интернете подобной информации катастрофически недостаёт. Существует неплохой сайт ЛГБТ-христиан Nuntiare et Recreare (в переводе с латыни – «Возвещать и укреплять»). Есть так же русскоязычный сайт ЛГБТ-христиан Украины. И ещё есть блог «Христианство и гомосексуальность» Максима Братухина (но он уже давно не обновлялся).

Мой новый сайт является скромным продолжением этого списка ЛГБТ-сайтов, непосредственно связанных с религией. Его отличительной особенностью, как мне кажется, является создание специального раздела, где повествования ведутся не посторонними рассказчиками, а самими геями и лесбиянками. Мы имеем возможность соприкоснуться с мыслями и переживаниями реальных людей, столкнувшимися с проявлениями религиозного консерватизма и фундаментализма, чтобы более отчётливо увидеть, для чего нужны ЛГБТ-течения в религиях, и в чём их существенное преимущество. Представители ЛГБТ, как и все другие люди, имеют право на счастье и одновременно они имеют право быть верующими, полноценно участвуя в религиозно-общинной жизни.

Примечание. Католический священник, о котором шла речь в повествовании, умер 13 марта 2010 года. Это был монах-иезуит, его имя — отец Октавио Вильчес-Ландин.
См. также: Апофтегмы. Воспоминания об отце Октавио

Реклама