Духовное оправдание бунта

Стандартный

Это пятая заметка к публикации сборника Александра Грайцера «Тебе принадлежит свобода» в рассылке «Человек и религия в современном мире».

Иллюстрация — портрет Омара Хайама

10 ноября 2008

Дорогие друзья! Мы продолжаем публикацию книги Александра Грайцера «Тебе принадлежит свобода».

Сегодняшний отрывок из этой книги касается чрезвычайно актуальной проблемы самостоятельного поиска истины, принципов добра и зла, возможности духовной эволюции поколений, а так же понятия бунта. Все эти вопросы действительно важны для каждого человека – как верующего, так и неверующего, но для людей церкви они достаточно часто тупиковые, потому что церковь, как правило, претендует, что ей все ответы известны заранее, и нет нужды человеку искать их вновь и вновь. Мне бы хотелось вкратце коснуться этих проблем, и начну я с понятия бунта.

В своей юности, лет 15 тому назад, в бытность моего активного общения с протестантами, мне не раз приходилось слышать в свой адрес слово «бунтарь», которое звучало в устах произносивших его как обвинение, как некое «позорное клеймо». Обвинение это возникало в связи с моим критичным отношением к реальности церковной жизни. При этом по своему характеру я достаточно замкнутый человек (психологи называют это интроверсией), и поэтому трудно было ожидать, что через мою критику негативизм и недовольство сможет охватить широкие массы общины. Тем не менее, главным мотивом моих обвинителей был страх, что я стану «мутить воду». Для того, чтобы обезопасить себя от этого, руководство общин и церквей (не в моём только случае, но и в других: как говорится, не я первая, не я последняя) разработало изощрённую идеологию смирения и послушания с убийственно «неопровержимой» логикой: кто недоволен пастырем (служителем церкви), тот противится ни больше, ни меньше как самому Господу Богу, кто противится каким-либо решениям или политике пастыря, тот противится воле Божией.

В то время я была ещё юным человеком, но уже тогда мне явственно была видна абсурдность подобной логики и лицемерное манипулирование библейскими цитатами со стороны пастырей, её проводящих. Сейчас, по прошествии многих лет, я наблюдаю то же самое и не перестаю поражаться, как могут люди, отнюдь не молодые, умудрённые жизненным опытом, продолжать попадаться на эту «удочку». Ведь Библия со всей очевидностью утверждает, что «все мы много согрешаем». Так почему же, в таком случае, пастырь «непогрешим»? А если он всё же «погрешим», то почему его грехов не должны замечать простые верующие, а если уж заметили, то молчать, делая вид, что ничего не заметили, по принципу «жираф большой, ему видней»? И насколько сильна мощь этого «благочестивого» стереотипа, что даже замечая правду, верующий человек довольно часто начинает мучаться угрызениями совести, что он «плохо подумал» о своём «Богом поставленном» (что само по себе весьма спорно) пастыре, и какой он, вследствие этого, ужасный «бунтарь»!

Друзья мои, если у кого-то из вас возникает подобное переживание, смело выкидывайте эти «угрызения совести» из головы и не позволяйте собою манипулировать! «Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что как он Христов, так и мы Христовы»: эти слова писал не пастор какой-то мелкой поместной общины, а «апостол язычников»(2Кор.10,7). Критерий суждения находится внутри тебя: если ты сам действительно стараешься жить по Евангелию, тогда у тебя, несомненно, есть свой личный духовный опыт, и ты сам в состоянии судить об окружающих, насколько они мотивированы стремлением к правде, а когда они по-фарисейски лицемерят. Слово «мотивированы» в данном случае указывает на главный движущий мотив, побуждающий к действиям, но оно не означает, что человек всегда и во всём идеален. Идеальных людей не существует. Но праведник «семь раз упадёт и встанет», потому что он стремится к правде, а лицемер будет заботиться перво-наперво о своей «благочестивой» наружности, а не о чистоте своего сердца, потому что беспокоить его в самую первую очередь будет, как он выглядит в глазах людей.

Конечно, в этом вопросе существует ещё один «подводный камень»: это истолкование заповеди «не судите». Достаточно часто эта заповедь толкуется в значении «не замечайте грехов». Но если вы достаточно здравый человек, то вы не сможете не замечать, и это совершенно нормально. Не осуждать – значит не питать негативных чувств, не относиться к человеку плохо, стараться принимать любого человека с любовью, принимать его таким, каков он есть, со всеми его грехами и ошибками.

Впрочем, в этом вопросе, как и в других вопросах о том, «что такое хорошо, и что такое плохо», каждый из нас должен научиться сам искать ответ. И тут мы плавно переходим к проблеме самостоятельного поиска. Саша пишет:

«Представьте себе человека, которому с детства и до седин толковали, вну­шали и объясняли, что такое хорошо и что такое плохо, что — правильно, а что — неправильно, что можно делать, а что – нельзя. Не сослужили ли ему его учителя тем самым плохую службу? Была ли нужда такому человеку думать самостоятельно, если все ответы ему преподносились в готовом виде? Может ли быть такое, чтобы у человека за ненадобностью атрофировалась сама способность думать, решать и принимать ответственность на себя? Встречали ли вы людей настойчиво доказывающих (навязывающих) вам пропи­сные истины и не способных при этом задуматься над самым простым контраргумен­том? (Вам уже наперед известно все, что они вам скажут, как и то, что их вовсе и не интересует ваше мнение)».

Я полностью подписываюсь под этими словами. Проблема эта – самая огромная в реальности религиозной жизни. Вам скажут, что есть Божьи заповеди, вам скажут, что есть мнение церкви, и вам остаётся лишь принимать авторитетное суждение, и ничего более. Во что, в такой схеме, превращается ваша личная совесть? Нужна ли она вам, если за вас уже всё решено и продумано?

В подобном отношении к воспитанию кроется самая основная причина зияющей пропасти между воцерковлёнными людьми (неважно, какой конфессии) и между окружающим миром. Пропасть эту некоторые, впрочем, оправдывают словами «не любите мира» и «мир лежит во зле», забывая при этом, что, согласно Евангелию, сам Бог возлюбил МИР, и что Иисус «ел и пил с мытарями и грешниками», чем вызвал особенное возмущение фарисеев. При этом нигде в Евангелии нет ни единого намёка, что Иисус настаивал на том, чтобы эти грешники радикально меняли свою жизнь. Да-да, не удивляйтесь! Иисус нигде, никогда и никому не говорил: «Я не могу быть рядом с тобой, до тех пор, пока ты грешишь.  Я буду с тобой лишь в том случае, если ты будешь соответствовать моим нравственным стандартам». И в этом заключалась радикальная разница между Иисусом и религиозным обществом, в котором он жил.

Эта разница сохраняется и поныне. Представители религиозных сообществ только и делают, что учат весь окружающий мир, каким он должен быть, вместо того, чтобы научить себя самих, а мир, людей, принять таким, каков он есть. Принять без всякого осуждения, потому что есть лишь один Судья – Бог, а Его суд часто оказывается совершенно не таковым, как суд человеческий: «многие первые станут последними, а последние первыми». «Праведные» верующие будут «последними» в свете правды Божией, как произошло это с евангельскими фарисеями. А грешники «мира», нецерковные люди и даже атеисты, если они живут, в меру своих сил,  по совести (которую они не заменили сводом заповедей, уставов, традиций и «авторитетного мнения»), оказываются «первыми». Потому что они, в отличие от «праведников», хотя и имели множество, с церковной точки зрения, грехов, но соблюдали главнейшее.

Об этом удивительно резко, шокирующе «благочестивый» слух верующего, писал «еретический» мусульманский поэт-мыслитель XI века Омар Хайям:

Пренебреги законом, молитвой и постом,
Зато делись, чем можешь, с голодным бедняком;
Будь добр… Твоя награда — я сам порукой в том —
Теперь вино земное, небесный рай потом.

Послушай слов Хайяма про самый верный путь:
Нарушь посты, молитву, зато хоть чем-нибудь
Ты помоги другому, будь плох он, будь он пьян.
Пей сам, грабь по дорогам, но только добрым будь!

Мои заслуги точно все до одной сочти;
Грехов же, ради Бога, десятки пропусти:
Их ветренность раздует все адские огни;.
Уж лучше, ради праха пророка, все прости.

Над пьяным, над безумным ты, мудрый, не глумись
И святостью наружной пред всеми не гордись;
Ты хочешь стать всех выше и все преодолеть?
К тому, кто пал всех ниже, с любовию склонись!

(Надеюсь, что читатель достаточно мудр, чтобы не понять строки «грабь по дорогам» как буквальный призыв к грабежу).

Или:

Закрой Коран, свободно оглянись.
И думай сам…
Добром всегда делись и зла не помни.
А чтоб душой возвыситься — к упавшему нагнись.

(Заменим слово «Коран» на любое другое Писание).

Возвращаясь к Сашиным словам, я хочу сказать, что его слова ярко и правильно рисуют портрет «среднестатистического» верующего: человека, которому  «толковали, вну­шали и объясняли, что такое хорошо и что такое плохо, что — правильно, а что — неправильно, что можно делать, а что – нельзя», которому «не было нужно думать самостоятельно», и у которого «за ненадобностью атрофировалась сама способность думать, решать и принимать ответственность на себя». Но при этом он «настойчиво доказывает и навязывает вам пропи­сные истины» и «не способен задуматься над самым простым контраргумен­том», тем более, что его вообще не интересует мнение собеседника.

Некоторое время тому назад я размышляла на эту тему на страницах одного из своих небольших сайтов:

«…Человек перестаёт искать Истину: ему уже давным-давно приготовлены простые и доступные ответы на все сложные философские и нравственные вопросы. Искать больше нечего и незачем. Человек превращается в ходячий магнитофон, повторяющий чужие заученные слова, слепо верящий чужим догмам, да ещё и пытающийся навязывать эти догмы окружающему миру. Бог превращается в набор богословских концепций, нравственность – в набор требований, при помощи которых осуждается весь окружающий мир, а соблюдение ритуалов – в средство самоуспокоения: человек пребывает в полной уверенности, что находится на «истинном пути».

Однако в результате такого стереотипа веры и праведности появляются люди, обличающие этот стереотип. Они предлагают те или иные альтернативные пути. Эти люди – пророки, учителя, реформаторы, мыслители, философы. Они вступают в конфронтацию с существующими системами. В этом проявляется диалектический принцип: сложившиеся стереотипы принадлежат прошлому, на новых этапах истории происходит столкновение с ними новых мыслей. Это столкновение приводит  к эволюции сознания людей вообще и к эволюции религиозного сознания в частности. Это столкновение с устоявшимися догмами, борьбу за утверждение новых идей, отстаивание своей позиции в противовес общепринятым представлениям я называю словом «БУНТ».

Бунт  есть отказ от традиционных стереотипов ради духовного и интеллектуального поиска. Бунт в этом понимании является необходимым и неизбежным двигателем любого прогресса. Каждый человек имеет право на свой личный поиск, право подвергать сомнению или отвергать предложенные ему стереотипы и догмы. В этом кроется, в частности, и оправдание атеизма, и оправдание новых форм религии. В этом кроется, к примеру, особенная популярность такого мистического мыслителя как Ошо, который достаточно резко опровергает традиционные стереотипы, и которого за это рьяно ненавидят представители традиционных религий.

И в завершение этой темы мне хочется привести ещё несколько строк упомянутого Омара Хайяма:

Душой ты безбожник с Писаньем в руке,
Хоть вызубрил буковки в каждой строке.
Без толку ты оземь башкой ударяешь,
Ударь лучше оземь всем тем, что в башке!

Главу из книги Александра Грайцера «Тебе принадлежит свобода», к которой писалась эта заметка, см. в архиве по ссылке.

Реклама

Обсуждение закрыто.