Краеугольный камень веры

Это четвёртая заметка к публикации сборника Александра Грайцера «Тебе принадлежит свобода» в рассылке «Человек и религия в современном мире».

Слева — икона Страшного Суда

31 октября 2008

Дорогие друзья! Мы продолжаем публикацию книги Александра Грайцера «Тебе принадлежит свобода».

Сегодняшняя глава косвенно затрагивает проблематику историю церкви, поэтому мне бы хотелось поговорить немного на эту тему и сделать небольшие уточнения.

Говоря по существу проблемы совершенно правильные идеи, Саша допускает небольшую неточность. Он пишет: «Начиная с 4-го Констан­тинопольского Собора /869-70 гг./. положившего начало разделению церкви на Западную и Восточную, и до сегодняшнего дня церковь потрясают расколы, разделения, межконфессиональная рознь».

Бесспорен факт разделения и вражды между христианами разных деноминаций. Однако началось это отнюдь не в 9 веке, а гораздо раньше. На упомянутом Сашей соборе (который не имеет статус Вселенского) произошло провозглашение византийского патриарха вселенским, противопоставив его тем самым традиционно обладавшему авторитетом и властью в древней церкви римскому папе. Это была совершенно очевидная конкурентная борьба за первенство и власть – борьба, действительно закончившаяся расколом между православными и католиками. Однако задолго до этого разделения христиан, окончательно произошедшего в 1054 г, другие разделения в церкви уже существовали. И тут нам придётся коснуться «святая святых» ортодоксальной веры, касающейся установления церковной власти.

Дело в том, что разномыслия и разногласия между христианами были всегда: они начались практически с самого рождения церкви, ещё при апостолах. В то время не было жёстких церковно-административных структур, но начало им было положено уже тогда, когда апостолы рукополагали пресвитеров. По этой причине рукоположенные служители церкви позднее были названы преемниками апостолов.

В ранней церкви за неимением жёсткой догматики и единой разработанной доктрины наблюдался большой «плюрализм», христиане не имели даже одного канона священных книг и читали, помимо Ветхого Завета, различные другие книги. Позднее церковным авторитетом многие из этих книг были «забракованы», а каноническими признаны лишь те, которые сейчас входят в состав Библии. Отсюда, в частности, возникает проблема отношения к апокрифам. Современные христиане шарахаются от этих книг как от «еретических», в то время как ранние христиане их свободно читали.

Но не эта тема сейчас важна для нас. Для нас важно другое: исторически сложилось так, что серьёзные спорные вопросы уже в ранней церкви стали решаться властным, авторитарным путём. Вот как это описывает священномученик Игнатий Антиохийский, казнённый в 110 г.:

«Особенно же, бегайте разделений, как начало зол. Все последуйте епископу, как Иисус Христос ­ Отцу, а пресвитерству, как апостолам. Дьяконов же почитайте как заповедь Божью. Без епископа никто не делай ничего, относящегося до Церкви. Только та евхаристия должна, почитаться истинною, которая совершается епископом, или тем, кому он сам предоставит это. Где будет епископ, там должен быть и народ, так же, как где Иисус Христос, там и кафолическая Церковь. Не позволительно без епископа ни крестить, ни совершать вечерю любви; напротив, что одобрит он, то и Богу приятно, чтобы всякое дело было твердо и несомненно» (послание к смирнянам). Как видно из этого текста, Игнатий видит выход преодоления разногласий и разделений путём подчинения епископской власти.

О том, что епископская власть считалась преемственной от апостолов, говорит текст Климента Римского, скончавшегося в 101 г: «И апостолы наши знали чрез Господа нашего Иисуса Христа, что будет раздор о епископском достоинстве. По этой самой причине они, получивши совершенное предведение, поставили вышеозначенных служителей, и потом присовокупили закон, чтобы, когда они почиют, другие испытанные мужи принимали на себя их служение» (послание коринфянам).

Таким образом, нравится нам это или нет, но авторитарная власть была заложена на заре истории христианства. Очевидно, что ещё при жизни апостолов. Отношение к такому механизму власти у нас может быть различным. Кто-то считает его чуть ли не основным «кредо» церкви, без чего вообще благодать Бога не может действовать никаким образом. Таково мнение консервативных ортодоксов. Кто-то считает это роковой ошибкой христиан. Таково мнение многих протестантов, хотя сами они в своей церковной практике копируют этот же принцип, отрицая лишь необходимость непосредственной цепочки рукоположений от апостолов (поскольку сами оказываются её лишены).

Мне бы не хотелось навязывать читателю какую-то одну позицию. По-своему правы и те, и другие. Ортодоксы правы с исторической точки зрения: принцип апостольского преемства и авторитарная власть епископа были заложены уже в ранней церкви, хотя тогда она была ещё менее жёсткой. Протестанты правы с точки зрения здравого смысла: абсурдно «связывать» действия Бога цепочкой рукоположений, словно без них Бог не может действовать, посылая благодать людям.

Но мне бы хотелось поставить вопрос в совершенно иной плоскости: почему мы считаем, что ошибаться может кто угодно, но только не апостолы? Разве апостолы не те же люди? Разве не были такими же людьми и их ближайшие ученики-преемники? Почему же, в таком случае, и ортодоксы, и протестанты (каждый по-своему) взирают на апостольские времена как на некий непогрешимый идеал? Разве сам Иисус не укорял тех же апостолов по поводу их споров о первенстве?

Возможно, что утверждение власти епископа в церкви было исторически неизбежно в условиях гонений на христиан, чтобы они были «монолитны» и не рассеялись, и чтобы церковь таким образом не исчезла. Однако в дальнейшем, когда христианство было провозглашено государственной религией, ситуация в корне изменилась. Епископы стали приобретать, помимо власти церковной, сугубо политические интересы в союзе с властью имперской. Имперская власть, в свою очередь, была заинтересована в единой идеологии: ей была нужна единая церковь с единой религией империи, а не множество вероисповеданий. Поэтому когда разногласия между христианами приобретали серьёзные масштабы, императоры созывали Вселенские соборы. Целью этих соборов, как справедливо отмечает Саша, было осуждение ересей, фактически принуждение инакомыслящих к принятию доктрины большинства под страхом отлучения от церкви с непременными политическими репрессиями как следствие.

Картина, как видно, не очень-то и красивая. Так задолго до разделения христиан на православных и католиков произошло разделение на ортодоксов и ариан, потом откололись несториане и монофизиты, не принявшие доктрины соборов, и уже в средние века – протестанты. Конечно, причины были в немалой мере и политические. Но так или иначе, христианство раздробилось на множество различных церквей, верующие которых и по сей день пребывают во взаимной вражде. Чего стоит, к примеру, запрет православным молиться вместе с инославными. Не абсурдно ли это?!

Сердцевина веры, суть учения Христа – те принципы жизни, которые записаны в Евангелии, оказались задвинуты куда-то на задворки, а в центре всеобщего внимания поставлены Его Величество Догмат и Её Величество Традиция. И протестанты (за исключением либеральных, каковых в России практически нет) в этом оказались не лучше других. Они не смогли осознать, что Бог не может быть «связан» не только обрядом, но даже и догматическими рамками. Отсюда рождается особенно сильная именно у протестантов неприязнь не только к инакомыслящим собратьям-христианам, но и к нехристианским религиям.

Саша совершенно правильно пишет, что и догматы, и даже само Писание – это всё же не Бог. Я бы к этому добавила ещё и то, что как сама Библия, так и догматы являются детищами определённых культурно-исторических условий: они возникали в определённые эпохи, в определённой среде, в определённых обстоятельствах, в то время как Бог (но не представления о Нём!) находится за рамками истории и культуры. Писание (как и Предание у ортодоксов) должно помогать людям придти к вере и научиться правильным отношениям друг с другом (через заповеди). Они являются не целью, а инструментами, орудиями. В конечном итоге Иисус в Евангелии провозглашает, что суд над всем человечеством совершается не на основе того, как и во что люди верят, а на основе того, как они живут, как они относятся друг ко другу. Об этом в Евангелии есть совершенно недвусмысленные слова:

«Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.

Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?

И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших (людям!), то сделали Мне.

Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня.

Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?

Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Матфей, 25).

Отношение к человеку, таким образом, тождественно отношению к Богу, и никак не иначе. Отношение к Богу – это отнюдь не вера в догматы или же доктрины, это даже и не вера в Писание: отношение к Богу – это любовь или её отсутствие по отношению к людям. Можно сказать, что вся Библия от корки до корки учит этой простой истине.

Уже в Ветхом Завете пророки провозглашают, что Всевышний не нуждается ни в обрядах, ни в ритуалах, ни в храмах, ни даже в молитвах (!!!):

«Они каждый день ищут Меня и хотят знать пути Мои, как бы народ, поступающий праведно и не оставляющий законов Бога своего; они вопрошают Меня о судах правды, желают приближения к Богу: «Почему мы постимся, а Ты не видишь? смиряем души свои, а Ты не знаешь?» …

— … вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других … Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся.

…Тогда ты воззовешь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: «вот Я!» Когда ты удалишь из среды твоей ярмо, перестанешь поднимать перст и говорить оскорбительное, и отдашь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца…» (Исайя, 58).

««С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом небесным? Предстать ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея?…»

О, человек! сказано тебе, что — добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим». (Михей, 6)

Вера, таким образом, должна быть не «книжной», не «догматичной», не «ритуальной», а живой, то есть проявляться в поступках. «Книжная», «догматичная», «ритуальная» вера слепа, она легко и просто превращается в фанатизм. В этом, собственно, и кроется основная причина вражды между христианами (и вообще между любыми верующими).

Для того чтобы вера ожила, необходимо услышать голос Бога в своём сердце, в своей совести, выйти за рамки «массового» религиозного стереотипа, не боясь прослыть еретиком или бунтарём или ещё кем-то. Необходим личный и честный поиск истины. Без страха увидеть абсурдность некоторых общепринятых догм, доктрин, стереотипов. Без страха «впасть в ересь», если начнёшь думать самостоятельно. Без страха задавать каверзные вопросы. В этом отношении верующим было бы полезно прислушиваться к аргументам неверующих и задумываться, не содержится ли в этих аргументах немалая доля правды. Даже искреннее богоборчество (вспомним Иова!), даже атеистический отказ от веры лучше лицемерия и ханжества. И честный атеист, живущий по совести, лучше лживого фарисея, превратившегося, по словам Иисуса, в «гроб окрашенный», не имеющий любви, сострадания и милосердия, насквозь пропитанный гордыней, неприязнью к «миру» и нетерпимостью к инакомыслящим.

Правда, имея уже богатый многолетний опыт общения с верующими, я знаю, как это для многих непросто, и сколько «благочестивых» возражений приведут мне некоторые оппоненты. С этим ничего не поделаешь: одни люди жаждут духовной свободы и готовы заплатить за неё даже цену презрения и отвержения бывшими собратьями, другие же хотят всю свою жизнь оставаться рабами, представляя, что своим рабством они показывают «смирение» и «послушание».

На это я могу лишь сказать одно. Хочешь показать подлинное смирение и послушание? Вот тебе простой ответ, в чём они заключаются: «Уповай на Господа и делай добро… Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло… Уклоняйся от зла, и делай добро…» (Псалом 36)

«Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне». (Матфей, 7)

Вот в чём «краеугольный камень» веры: этот камень не есть доктрина или догма, этот камень есть Учение Иисуса о правильных человеческих отношениях. Этот камень есть прощение, милосердие и любовь.

Главу из книги Александра Грайцера, к которой писалась эта заметка, см. в архиве по ссылке.

Реклама