Мифы «сектоведения». «Тоталитарная секта»

Стандартный

Эта статья посвящена весьма актуальной проблеме – проблеме отношения к так называемым «сектам». Пройдя вдоль и поперёк огромную ниву Интернета про так называемые «секты», я лишний раз убедилась в её актуальности. Почему? – спросите вы.  Да потому, что в изобилии гневных статей против таковых обнаруживается  чрезвычайно мало объективной и здравой информации. Посему я хочу взять на себя труд изложить в данной статье некоторые мои, а так же и более авторитетных лиц, соображения на эту тему. Для удобства статья разделена на несколько частей.

 МИФ 1: О «НАУЧНОСТИ» ТЕРМИНА «ТОТАЛИТАРНАЯ СЕКТА»

 Термин «тоталитарная секта» ввёл в обиход никто иной, как известный православный «сектовед» и «сектоборец» Александр Дворкин. В своей популярной книге «Сектоведение» он пишет:

«…слово секта, обозначающее организацию, в отличие от слова ересь, как правило, обозначающего учение, имеет две возможные этимологии. Либо оно происходит от латинского secare — «отсекать” (часть от целого), либо от латинского же sequi — «следовать” (за лидером, задающим самопроизвольное направление). Каждая из этих этимологии по-своему раскрывает смысл понятия сектантства, но, как мне кажется, если первая из них более подходит к сектам историческим (таким, скажем, как менониты, баптисты, молокане), то вторая — к сектам новоявленным тоталитарным, о которых пойдет речь в этой книге.

…Точнее всего дать следующее определение: секта — это закрытая религиозная группа, противопоставляющая себя основной культурообразующей религиозной общине (или основным общинам) страны или региона.

К классическим (за неимением лучшего термина) сектам обычно относят менонитов, квакеров, адвентистов, пятидесятников, духоборов, хлыстов и другие маргинальные (по отношению к христианству) группы. Типичные синкретические секты — Бахай, «Христианская наука” и разнообразные эклектические культы, во множестве сформировавшиеся в XIX-XX вв. в Японии, Юго-Восточной Азии и Латинской Америке (Тенрикё, Као Дай, Умбанда, Буду и др)».

Действительно, говоря о сектах исторических, Дворкин не слукавил. К числу таковых он относит те религиозные направления, которые изначально были противопоставлены традиционным религиозным структурам, но с течением времени сами стали достаточно традиционны.  Как традиционны, к примеру,  для современного протестантизма, наряду с лютеранами, обладающими признаками церквей (о которых сказано ниже), так же и баптисты, адвентисты, пятидесятники, обладающие всеми признаками сект.

Социологическое понятие термина «секта» я ранее рассматривала в своей статье «Дихотомия «церковь» и «секта» в социологии». Напомню, что известный исследователь Макс Вебер выделял три главных критерия определения церкви и секты: 1) отношение к «миру», 2) критерий членства и 3) организационная структура. Кому это интересно, те могут обратиться к указанной статье, которая отталкивается от учебного пособия профессора социологического факультета МГУ В. И. Гараджи «Социология религии».

 В частности, говоря о классификации Вебера, Гараджа пишет:

«1) Религиозная группа представляет собой «церковь» или «секту» прежде всего в зависимости от того, каким образом она определяет свое отношение к «миру» и свое место в нем. Если она не противопоставляет себя миру, если она приемлет его культуру и соглашается с его порядком, добиваясь того, чтобы стать универсальной организацией, вписанной в этот мир, то мы имеем дело с церковью. Секта, напротив, тяготеет к неприятию, осуждению «мира», мирских порядков. Вебер формулирует это обобщенно – в отличие от церкви, секта не стремится к универсальности, она хочет быть общиной «избранных». Секты являются эксклюзивными группами, тогда как церкви – инклюзивными.

2) Соответственно, церкви предъявляют умеренные требования к своим членам. Критерии членства в них таковы, что практически каждый может быть и оставаться членом церкви. Крещение в детском возрасте — логическое следствие такой позиции. Церковь обращается ко всем членам общества, готова «духовно окормлять»; «пасти» каждого; ее требования относительно участия в специфически церковных действиях (богослужение) достаточно умеренны; она требует соблюдения дисциплины, конформности, в необременительных пределах. Церковь, строго говоря, не исключает принявшего крещение, она лишает «святых даров». Экскоммуникация, правда, имела существенные последствия для гражданского существования наказанного.

Членство в секте предполагает добровольное, сознательно принимаемое решение. Отсюда – крещение взрослых. Членами секты становятся не по рождению, а по своей воле; в секту принимают в зависимости от соответствия определенным критериям, необходимым для вступления. Обычно необходимым считается «обращение» – как свидетельство того, что вступающий преобразуется из «падшего», «поврежденного» состояния. Община устанавливает и такое требование, которое касается отношения вступающего к не-членам секты, к «миру» и основывается на понимании своей исключительности, как тех, кто «сохранил верность богу», избегая разного рода соблазнов, и составляет «народ божий», избранных.

Нарушение моральных принципов группы или отступление от учения наказывается исключением

3) Церкви свойственна бюрократическая организация. Руководство в церкви принадлежит специально подготовленному профессиональному духовенству. В ранней христианской церкви одним из спорных оказался вопрос о том, может ли впавший в грех, но затем раскаявшийся обладать правом совершать таинства. Церковь решила этот вопрос бюрократически, т.е. признав, что для совершения таинств необходима компетенция и обладание правом: таинство действительно, если священник законно занимает свою должность, независимо от его личных достоинств.

Секты решили эту проблему противоположным образом, исходя из высоких требований к религиозным и моральным качествам каждого. Внутри секты, «по идее» должны существовать отношения между людьми, близкими по духу. Лица, занимающие те или иные должности, должны по своим качествам им соответствовать. Это предполагается как необходимое условие, хотя понятно, что на практике все как правило выглядит не столь соответствующим идеалу.

… Секта тяготеет к руководителю харизматического типа, церковь — административного. …Секта теологически ориентирована на фундаментализм, т.е. акцент делается на обладание (восстановление) истинным выражением веры, единственно правильным и законным…».

Таковы, вкратце, научные, социологические критерии определения понятий «церковь» и «секта».

Дворкин о классификации Макса Вебера тоже знает. «В религии и социологии термин «секта» присутствует и применяется постоянно…– пишет он, – Секты обижаются, но пусть предъявляют свои претензии к покойному протестанскому социологу религии Максу Веберу, который дал современное определение таким понятиям как «секта», «деноминация», «Церковь».

Однако понятие «сект» Вебера, вошедшее в социологию и религиоведение, – это всего-навсего способ классификации. Эти «секты» не страшны и не вредны как таковые (хотя отношение к их вероучениям, как, впрочем, и к вероучениям церквей, у нас может быть разным).  Когда религиоведы используют термин «секта», то не влагают в него никакого негативного или уничижительного оттенка. Этот термин сугубо научный, и учёные изучают совершенно одинаково как церкви, так и секты.

Но цели Дворкина выходят за рамки религиоведческой науки, ибо он занимается не равным изучением религий, а проповедью совершенно конкретной одной религии (православия) как превосходнейшей. Поэтому для него становится невозможным ограничиться безобидным классическим термином «секта», вошедшим в религиоведение, и он вводит свой дополнительный устрашающий термин – «тоталитарная секта».

«Тоталитарные секты прибегают к обману, умолчаниям и навязчивой пропаганде для привлечения новых членов, используют цензуру информации, поступающей к их членам, прибегают и к другим неэтичным способам контроля над личностью, к психологическому давлению, запугиванию и прочим формам удержания членов в организации. Таким образом, тоталитарные секты нарушают право человека на свободный информированный выбор мировоззрения и образа жизни», – пишет Дворкин.

И далее следует интересное добавление: «Конечно, иной раз сложно провести границу между двумя типами сект — «историческим” и «тоталитарным”. Секты могут изменяться и, будучи весьма жесткими организациями при своем основании, затем «остепениться” и войти в общественную жизнь (вспомним воинственное анабаптистское движение, которое легло в основание современного баптизма). Значительно изменились и мормоны, еще больше «Всемирная церковь Бога”. Тех же мормонов, с которых начинается наш рассказ о тоталитарных сектах, при всех их тоталитарных тенденциях и других тревожащих признаках, все же нельзя назвать тоталитарной сектой в полном смысле этого слова: ведь у них хоть и в малой степени, но все же допускается разномыслие. Некоторые секты, правда, по всей видимости, неспособны меняться. Например, тоталитарность «Свидетелей Иеговы” с течением времени, похоже, лишь усиливается.

Но, тем не менее, если, скажем, Римо-католическую церковь или протестантские деноминации можно обличить в целом ряде еретических заблуждений, то никак нельзя сказать, что, скажем, лютеране или баптисты — члены тоталитарных сект или деструктивных культов».

Как мы видим, определение термина «тоталитарная секта» даётся весьма расплывчатое, и притом оказывается, что секты, как и всякое другое сообщество, эволюционируют. Да и сами границы классификации между сектами «историческими» и «тоталитарными» настолько неконкретны, что Дворкин изрекает: «иной раз сложно провести границу между двумя типами сект — «историческим” и «тоталитарным”».  Существуют секты «уважаемые», как выразился Дворкин (к которым, в частности, он относит баптистов). И есть совсем «плохие» секты, для обозначения которых необходим новый термин – «тоталитарные».

Но коль скоро новый термин страшных и опасных сект введён, то обратимся к исследованию значения слова «тоталитарный» и «тоталитаризм».

Понятие «тоталитаризм» изначально связано с тоталитарной политикой. Итальянский философ Дж. Джентиле, соратник Муссолини, весной 1925 г. предложил определение фашизма в качестве «тотальной концепции жизни». Слово вошло в политический словарь, и сейчас тоталитарным принято считать режим, где подавляются права и свободы личности. Открываем юридический словарь и читаем:

«Тоталитарный (от лат. totalis — весь, полный, целый)

Определение:  Один из видов политического режима, характеризующийся полным (тотальным) контролем государства над всеми сферами жизни общества, фактической ликвидацией конституции, прав и свобод. (Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских.-М., 2002)

Комментарий:  На место идеологического разнообразия ставится диктат одной идеологии, любое инакомыслие или оппозиционное выступление подавляется в зародыше. Вся государственная власть сосредоточена в руках одного лица («вождя»), опирающегося на единственную в стране партию с военной дисциплиной. Сохраняющиеся демократические институты (парламент, выборы, референдум и др.) лишены всякого реального содержания и играют роль декорации, используемой для пропагандистских целей.  (Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских.-М., 2002

Таким образом, тоталитаризм характеризуется в первую очередь единообразием, подавлением свободы и инакомыслия. Более точного определения, которое бы помимо тоталитаризма политического соответствовало бы и признакам религиозного фундаментализма, придумать просто невозможно! Централизованная власть «сверху» диктует свою идеологию (в церкви = догматизированное вероучение), инакомыслие (в церкви = ереси) подавляется, инакомыслящие (в церкви = еретики и сектанты) преследуются, труды инакомыслящих (в церкви = сочинения и книги еретиков) уничтожаются, чтение и распространение их запрещается ( в церкви = цензура и индекс запрещённых книг), правящая партия (единственная!) (в церкви = иерархия, собор епископов, папа римский, совет церкви, пастор, в зависимости от типа церковного управления) определяет всю политику и идеологию сообщества, прочим же должны внимать им и следовать за ними.

«… любая религия, – пишет в НГ-Религий доктор исторических наук Сергей Фирсов, – по своей сути тоталитарна (если, разумеется, мы вспомним изначальный смысл латинского слова totalis — весь, полный, целый). Верующий человек «знает истину». Если же он религиозно не «тотален», то вряд ли стоит называть его верующим». Разумеется, это относится к членам всех религиозных сообществ, а не только к христианству: в любом религиозном сообществе верующий убеждён, что «знает истину». Поскольку эта истина в его представлении единственно верная, то это порождает её усиленную пропаганду и подавление иных («неистинных») убеждений, что и является религиозным тоталитаризмом. Этим испокон веков занимались и продолжают заниматься по сей день христианские церкви (хотя и не только они). Формы подобной деятельности могут быть в разные исторические эпохи и в разных общественных условиях различны, но особенно агрессивными и опасными они становятся в тех случаях, когда религиозные организации соединяются с государственной властью.  «Святая» Инквизиция на Западе тому наиболее наглядный исторический пример, в России – Священный Синод.

В связи с этим весьма интересными и поучительными представляются заметки Якова Кротова о тоталитаризме (источник: http://www.krotov.info/):

«…Тоталитаризм ХХ века есть не новое, а старое, но старое, ставшее неприличным, недопустимым на фоне нового. Только там, где стремятся к демократии, становится «тоталитарным» устройство, которое было и при Сократе, и при Фоме Аквинском.

Сталин и Гитлер не добавили ничего к изобретённому Торквемадой. Жёстский контроль за жизнью отдельного человека осуществлялся изначально. Как только кто-то из стада обезьян отказался брать в руку палку, чтобы бить собрата, — его побили камнями. Механизмы контроля были другими, они менялись, но нелепо верить в идиллическую картину античной или средневековой свободы. Просто контроль был настолько глобален, что не сознавал себя, не подчёркивал себя. В этом отношении тоталитаризм ХХ века походил на предшествующий как искусственный квас на настоящий. Искусственный острее на вкус, шибает в нос крепче, но быстрее выдыхается.

В 1934 г. в Берлине прошел конгресс Международного Союза Баптистов. Американский делегат с восторгом описывал достижения нацистов:

«Было большим облегчением оказаться в стране, где запрещена продажа непристойной эротической литературы, запрещен показ отвратительных порнофильмов и гангстерских боевиков. Новая Германия сожгла огромное количество извращенных книг и журналов; добавим к этому костры, зажженные в еврейских и коммунистических библиотеках».

«Тот же делегат изобразил Гитлера как лидера, который не курил и не пил, который хотел, чтобы женщины одевались благопристойно, выступал против порнографии«, — писал Филип Янси (ссылаясь на: Wink W. Naming the Powers. Philadelphia: Fortress, 1984, p. 116)..

Янси ставил этот казус в один ряд с баптистами Юга 1960-х годов, которые тратили бешеные деньги на обращение в христианство африканцев, но не пускали в свои храмы чернокожих, с кальвинистами ЮАР, которые поддерживали сегрегацию. Ряд нетрудно продолжить как православными, так и католическими фундаменталистами, иногда искренними (как Ратцингер), иногда конъюктурными (как Ридигер)».

Конечно, Дворкин и иже с ним «сектоборцы» вкладывают в понятие религиозного тоталитаризма совершенно иной смысл – тот, который как бы позволяет «отмазать» их собственную церковь от признаков тоталитаризма и одновременно «разоблачить» в тоталитаризме духовных «конкурентов». Но эта позиция опирается отнюдь не на науку, и «сектоборцы» выступают, скорее, как представители лженауки. А вот что пишет представитель настоящей науки (академической) – Игорь Кантеров, доктор философских наук, профессор МГУ им М.В. Ломоносова, зам. Председателя Экспертного совета для проведения государственной религиоведческой экспертизы при МЮ РФ:

«… типологизация (классификация) религий — дело не только сложное, но весьма ответственное. Ведь не только в далеком прошлом, но и в наши дни причисление конкретной группы или организации верующих к категории, носящей негативный оттенок, порождает дискриминацию и даже преследования. Вот почему научное религиоведение и социология религии относят классификацию религии к важнейшим и в то же самое время сложнейшим проблемам названных дисциплин».

Далее я привожу выдержки из статьи Игоря Кантерова «Тоталитарные» и «деструктивные», в которой учёный ярко показывает, что введение термина «тоталитарная секта» является типичным «ноу хау» «сектоборцев».(Выделение наиболее важных мыслей жирным шрифтом моё).

История и плоды одного «открытия»

В начале 90-х годов в России начинает входить в моду методология восприятия новых религиозных образований, главным образом заимствованная из трудов протестантских теологов, спешно и большими тиражами публикуемыми на русском языке самыми различными издательствами. Из этих же публикаций активно перенимался и терминологический аппарат, использующийся при описании неорелигиозных групп. В основном были подхвачены и запущены в широкий оборот термины, наполненные негативным содержанием. Прежде всего это относится к термину «культ», обозначавшему религиозные объединения, отклоняющиеся от догматики исторического христианства. В образовавшейся затем конструкции — «деструктивный культ» акцент переносится на вред, приносящий культами личности, семье, обществу в целом. И поскольку термин «культ» и его усиленная версия — «деструктивный культ» — не имели четких и устойчивых признаков, то в культы с прилагательным «деструктивный» заносились десятки самых различных религиозных образований.

В начале 90-х годов россияне стали свидетелями грандиозного «методологического прорыва» в классификации религий. На свет появился новый термин, никогда ранее не применявшийся к обозначению религиозных объединений. Речь идет о прилагательном «тоталитарный», которое, в сочетании со словом «секта», замышлялось как наименование десятков религиозных образований, имеющих совершенно непохожие вероучения, обряды, социальные программы, численность и состав последователей.

Творцом термина «тоталитарная секта» считает себя А. Дворкин, тогда только что вернувшийся из эмиграции и решивший, правда, оставаясь американским подданным, спасать Россию от самого страшного типа сект — «сект тоталитарных». Правда, сам он весьма скромно оценивает собственный вклад в классификацию религий. Вводя впервые термин «тоталитарная секта», он (Дворкин) и «не думал, что вводит новое понятие, — настолько само собой разумеющимся он казался». (Дворкин А. Сектоведение. Нижний Новгород,2000,с.35).

По нашему мнению, истоки возникновения следует искать вовсе не в очевидности термина «тоталитарная секта». Просто практиковавшийся для противодействия распространения религиозных новообразовований термин «деструктивный культ» обнаружил свою малоэффективность. Большинство россиян с ним никогда ранее не встречалось, и прежде чем довести смысл этого термина до ума и чувств, необходимо прежде перевести его на русский язык и разъяснять смысл. И совсем другое дело — термин «тоталитарный». Заимствованный из политологического и пропагандистского обихода времен «холодной войны», этот термин тут же вызывает ассоциации с несвободой, лагерями, охраной, колючей проволокой, принудительным трудом, скудной пищей и т.д. Перенося зловещий, пугающий смысл термина «тоталитарный» на область религии, создатели конструкции «тоталитарная секта» рассчитывают таким способом существенно усилить обличительный заряд имеющихся определений, предваряющих слова «секта» и «культ». Именно по причине «узнаваемости» термина «тоталитарный», активном его задействовании в российском массмедийном лексиконе и произошло присоединение данного очень «нехорошего» термина к религиозным новообразованиям

В пользу такого предположения говорит и такое немаловажное обстоятельство: в зарубежных антисектантских изданиях, в том числе предназначенных и для массового читателя, термин «тоталитарная секта» не встречается. Таким образом, открытие данного термина и «вбрасывание» его в широкое обращение можно с большой долей уверенности считать отечественным «ноу хау». Но также следует иметь в виду, что значительная часть представителей отечественного научного религиоведения в своих исследованиях и преподавательской работе не пользуются терминами «тоталитарная секта» и «деструктивный культ». Во всяком случае, это относится к московским, санкт-петербургским и уральским светским религиоведческим центрам и школам. И за это они удостаиваются звания «сектозащитников». Потому весьма странновато звучит утверждение А. Дворкина о том, будто изобретенный им термин «тоталитарная секта» «прочно вошел в наш язык и употребляется буквально всеми…» (А. Дворкин. Сектоведение, там же).

Появляются и широко используются специальные «словники», включающие в себя набор понятий, предназначенных для описания природы «тоталитарных сект» и «деструктивных культов», их деятельности и особенно последствий такой деятельности. Подобные «словники» становятся непременным атрибутом не только публикаций о сектах, но и постановлений некоторых местных органов законодательной власти. Авторы таких «словников» не используют по отношению к приверженцам культов и сект таких понятий, как «последователь», «сторонник» и тем более «верующий». Эти понятия заменяются иностранным словом «адепт», которое, согласно «словникам», обозначает: 1) посвященного в какие-либо учения и тайны культа; 2) ревностного приверженца культа. (Хвыля-Олинтер А.И., Лукьянов С.А. Опасные тоталитарные формы религиозных сект. М.,1996,с.4).

В данном случае мы являемся свидетелями осуществления весьма оригинальной процедуры — наполнения иностранного слова «adept» (кстати, весьма редко встречающегося не только в популярной, но в специальной литературе) новыми смысловыми значениями. В этом можно легко убедиться, заглянув в англо-русские словари. В них английское слово «adept» переводится как: 1) знаток; 2) приверженец, сторонник, последователь. Таким же значением наделяется это слово и в академическом «Словаре русского языка»; при этом в нем указывается и на книжное использование данного слова: «адепт, — ревностный приверженец, последователь какого-либо учения». (Словарь русского языка. т.1. Изд-е испр. и доп. М., 1981, с.25).

Обращает на себя внимание абстрактность и неопределенность характерных признаков религиозных объединений тоталитарного типа. К тому же эти признаки не являются устойчивыми, присущими всем типам религиозных объединений, относимых к тоталитарным. В большинстве своем они носят оценочный характер и могут применяться избирательно.

Чаще всего упоминаются такие признаки тоталитаризма, как жесткая авторитарная структура и обожествление лидера. Но ведь жесткие структуры имеются не только у объединений, причисляемых к тоталитарным, но и, например, в католицизме. Да и глава католиков мира – Папа Римский почитается как наместник Иисуса Христа на земле. В последнее время, правда, и католическую церковь начинают записывать в тоталитарные секты, но пока это делают лишь не в меру ретивые борцы за искоренение любых проявлений «тоталитаризма» в религиозной сфере. В то же время у многих духовно-религиозных объединений, причисляемых к тоталитарным, никогда не существовало жестких структур. Можно не соглашаться с учением семьи Рерихов и даже быть его решительным противником, но в то же время в объединениях последователей этого учения даже при очень большом желании невозможно обнаружить жесткие авторитарные структуры. И тем не менее такие объединения почти десятилетие клеймятся как «деструктивные и тоталитарные».

Не лучше обстоят дела и с другими признаками «тоталитарности» — контролированием сознания и жесткой регламентацией всех сторон жизни. Как и предыдущие, эти признаки являются оценочными, «плавающими», и все будет зависеть от заинтересованности манипулирующих такими признаками, их стремления «наградить» ими определенное религиозное образование. При желании, к разряду «тоталитарных» могут быть отнесены монастырские обители и религиозные ордена, поскольку их вряд ли можно назвать оазисами безбрежного духовного плюрализма.

А какое адекватное определение можно найти мыслям и деяниям тех, кого Святейший Патриарх Всея Руси Алексий II назвал «младостарцами»? «Как правило, — поясняет Святейший, — непременным и единственным условием спасения они объявляют полнейшее подчинение себе тех, кто прибегает к их руководству, превращая их в роботов, не могущих без благословения такого «старца» совершить любое дело, каким бы незначительным оно ни было».

Оценочный характер терминов «тоталитарные секты» и «деструктивные культы» (чаще всего они используются как синонимы), отсутствие в них устойчивых типологизирующих признаков создает простор для «творчества».

Для пущей убедительности названные термины часто иллюстрируются устрашающими цифрами и описаниями жутких злодеяний. И подобным творчеством, как уже отмечалось, увлекаются не только начинающие журналисты. Полковник внутренней службы А.И. Хвыля-Олинтер и капитан милиции С.А. Лукьянов написали специальную брошюру — «Опасные тоталитарные формы религиозных сект». Уже на первых страницах читатель узнает о том, что тоталитарные религиозные организации в России процветают, насчитываются их многие десятки, а «…втянуто в них от трех до пяти миллионов наших сограждан. Они уже стали фанатиками, готовыми на все ради своих хозяев, стремятся к мировому господству». Далее приводится пространный список преступлений, за совершение которых чаще всего привлекаются сектанты. Это и доведение до самоубийства, истязания, похищения людей, вымогательства, сексуальные преступления и даже организация массовых беспорядков. Казалось бы, сообщениями о таких ужасных деяниях, да к тому же совершаемыми столь гигантской «криминогенной массой» — от трех до пяти миллионов человек — постоянно должны были бы заполнены сводки криминальных новостей. Должны. Да вот незадача. По словам полковника внутренней службы и капитана милиции, «совершаемые сектантами преступления отличаются высокой степенью нераскрываемости».

Весьма примечательно: произвольное и шумное применение зубодробительных терминов «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» осуществляется без учета достижений отечественного и зарубежного религиоведения, социологии и истории религии. Именно этим можно объяснить появление изданий, типа «Приложения к справочнику «Новые религиозные деструктивного, неязыческого характера» (Москва, 2000). В нем сотни малоизвестных групп, с диковинными наименованиями и насчитывающими не более пары десятков последователей, соседствуют с организациями, которые мало кто решится назвать религиозными. Тем не менее в «деструктивные религиозно-политические группы» попадают Национал-большевистская партия Э. Лимонова, Русское национальное единство (РНЕ) и даже УНА-УНСО.

Таким образом, расплывчатость наименований «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» позволяет причислять к таким объединениям практически любое религиозное новообразование, религиозно-философское учение, культурно-образовательное или оздоровительное учреждение. Было бы желание, а уж понятия «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» всегда готовы принять в свои безразмерные объятия всякого, кого нужно ничтоже сумняшеся заклеймить, не утруждая себя задуматься о последствиях бездумного обращения с такими ярлыками-страшилками.

Творцы и приверженцы терминов «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» не довольствуются признанием подобных наименований только лишь как приема классификации религиозных образований. Участники уже упоминавшейся нижегородской конференции выступили с инициативой «…о внесении в законодательство Российской Федерации изменений или дополнений, либо о принятии новых законодательных актов прямого действия с целью поставить под жесткий контроль или вовсе запретить деятельность тоталитарных сект (деструктивных культов) и групп, подпадающих под определение таковых».

С учетом высказанных оценок качества понятий «тоталитарная секта» («деструктивный культ») представляется крайне опасным их включение в федеральные или местные законодательные акты и тем более прямого действия. Применение таких понятий неизбежно приведет к произволу, причины которого, повторим еще раз, изначально заложены в размытости, неустойчивости признаков, образующих содержание все тех же понятий «тоталитарный» и « деструктивный».

Как же их называть?

В отечественном и зарубежном религиоведении сегодня нет единого мнения относительно наименований религиозных новообразований. Их называют по-разному: «нетрадиционные религии», «альтернативные верования», «возникающие религии» или просто «культы». И все же большинство исследователей предпочитает пользоваться термином «новые религиозные движения». Данный термин считают на сегодняшний день наиболее приемлемым и некоторые теологи, принадлежащие к самым различным конфессиям.


Конечно, термин «новые религиозные движения» не безупречен. Уже сегодня заметны его недостатки. Например, до какого времени возникшее религиозное образование может именоваться новым? Или: действительно ли в вероучении и обрядах данного образования содержится нечто новое? Однако при этих и иных недостатках термин новые религиозные движения сегодня «работает» и дает плодотворные результаты. Во всяком случае, он имеет существенные преимущества перед делением религиозных объединений на «тоталитарные и деструктивные», поскольку подобная классификация огромного массива религий бесполезна в научном исследовании. И не только бесполезна, но и является существенной помехой на пути объективного изучения природы столь сложного и противоречивого феномена, как религиозные новообразования. И, наконец, термин «новые религиозные движения» не содержит в себе оскорбительных, уничижительных характеристик, не порождает ко всем последователям таких движений подозрений в их лояльности и свободном выборе своих взглядов и убеждений» (Конец цитирования статьи Игоря Кантерова, Источник: http://www.galactic.org.ua/).

Таким образом, мы узнали, что термин «тоталитарная секта» не является научным и не употребляется серьёзными учёными-религиоведами ни в России, ни за рубежом. Вместо него чаще всего употребляется термин «новые религиозные движения», который не содержит  в себе никаких уничижительных и оскорбительных оттенков или отпугивающих «страшилок».

Реклама

Обсуждение закрыто.