О науке и нравственности в поддержку выступлений против клерикализации общества

Стандартный

Эта статья была написана для дискуссионного сайта по поводу введения в школы «Основ православной культуры» (ОПК) o-p-k.ru в июне 2008 г. и была опубликована на этом сайте, а также на одном из сайтов по атеизму.

В последнее время многие (в особенности, сторонники ОПК) утверждают, будто между наукой и религией нет никаких противоречий. Прежде всего, нужно разобраться с понятиями. Что такое религия или религиозность? Обыкновенно под этими терминами понимается определённый комплекс верований, догматов и ритуалов, связанный с каким-либо исторически сложившимся религиозным институтом. В нашем случае речь идёт об институте церкви и её вероучении. На самом деле понятие религиозности может быть понято гораздо шире.

Так, Эйнштейн, отрицая церковный институт с его догматикой, понимал религию как переживание некоей тайны мироздания. Подобным образом и Вернадский, не принимая церковного вероучения, считал себя религиозным человеком. Спиноза, отвергая библейского Бога, создал свою философию пантеизма. Вольтер, будучи активным антиклерикалом, писал статьи против атеизма. Дарвин, создавая свою теорию эволюции видов путём естественного отбора, так же был деистом, признавая наличие Творца, и лишь в последние годы жизни называл себя агностиком (то есть считал невозможным доказать или опровергнуть существование Бога).

Понятие религиозности или религиозного сознания, по сути, не может быть ограничено церковно-догматичными рамками. Тем не менее, в быту и в дискуссиях об отношениях между наукой и религией мы, как правило, понимаем под этим термином именно исторически сложившиеся, то есть церковные, формы религиозности. Понимая под религией религию церкви (либо в других культурах религию иных социальных институтов), мы никак не можем опровергнуть исторических фактов, доказывающих наличие конфликта (по крайней мере, в определённые эпохи) между религиозной догмой и традицией, с одной стороны, и научными открытиями, с другой. Именно этот факт явился главной причиной антиклерикализма, перешедшего в атеизм, начиная с эпохи Просвещения.

В 20-21 веках ситуация мало изменилась. Член-корреспондент РАН В.Л. Митрохин на Координационном совещании по общественным наукам при Президиуме РАНв 2000 году справедливо отметил: «Прежняя антирелигиозная деятельность проводилась под погромным, в сущности, лозунгом: «Борьба с религией — это борьба за социализм!» Ее ведущими теоретиками были представители «компетентных органов» и красные профессора. Но с критикой религии и церкви решительно выступали и выдающиеся ученые: Н.И. Вавилов, А.Н. Несмеянов, О.Ю. Шмидт, С.Г. Струмилин, В.А. Амбарцумян, И.Е. Тамм и многие, многие другие. Смысл и пафос их деятельности был очевиден: защита строго научных методов исследования, свободного разума, осуждение догматизма, преследований талантливейших ученых и мыслителей прошлого, если угодно, протест против духовного тоталитаризма (курсив мой), в чем они находили полную поддержку у знаменитых зарубежных коллег — Н. Бора, Дж. Бернала, П. Ланжевена, Фр. Жолио-Кюри, Луи де Бройля. Сегодня в атмосфере религиозного двоемыслия мы как-то забыли об исторической оправданности и профессиональном достоинстве подобных мотивов.

В антирелигиозной пропаганде участвовали и такие крупные историки и религиоведы, как А.Д. Сказкин, Я.Я. Рогинский, М.А. Лозинский, В.И. Руттенбург, С.И. Ковалев, Н.М. Никольский, С.А. Токарев, А.И. Клибанов, А.П. Каждан и многие другие. Люди европейски образованные, они по праву считали себя наследниками традиций просветителей, гуманистов, свободомыслящих. Отвергая теологические концепции, они трезво оценивали роль христианской церкви в становлении европейской культуры и государственности. И хотя в своих суждениях они были скованы официальными штампами, особенно если речь шла о современных событиях, нужно быть либо невеждой, либо лицемером, чтобы отождествлять их с беспринципными теоретиками заплечных дел типа Ем. Ярославского или Е.А. Тучкова. Нет, это были достойные представители атеизма, как он сформировался в мировой культуре, — символа свободомыслия, скептицизма, вольного человеческого духа(курсив мой). Самые справедливые и страстные обличения безбожного большевистского произвола не должны стереть эту грань и свести все дело к надуманной альтернативе: либо новый ГУЛАГ — либо религиозное подобострастие и господство клерикализма. Современные знания позволяют осмысленно различать существо проблемы «наука и религия» и те уродливые формы, которые это отношение нередко принимало в прошлом.

К сожалению, заметными успехами здесь нам гордиться не приходится. Вновь переписывается российская история; из нее исчезают сколько-нибудь внятные упоминания о массовых антиклерикальных движениях, о проявлениях вольнодумства и свободомыслия. Забывается основное: становление европейской культуры с присущим ей духом гуманизма, свободы, предпринимательства, индивидуализма, прав личности совершалось в борьбе против церковных доктрин (курсив мой). Героями и мучениками этой борьбы были поколения выдающихся естествоиспытателей, философов, деятелей культуры». (В.Л. Митрохин. Научное знание и религия на рубеже XXI века. Вестник Российской Академии наук, 2000 г., том 70, № 1. с. 3-20).

Не будучи атеистом, я, тем не менее, поддерживаю выступления против клерикализации нашего государства. Связано это с двумя причинами. Первая из них – причина морального характера. В наше время многие рьяно ратуют, что религия является оплотом нравственности, что, якобы, лишь она может стать основой нравственного воспитания и «спасти» общество от разложения. Но пропагандирующие подобные идеи забывают (или умышленно умалчивают), что история религии полна мрачных картин, и как раз антицерковное, переходящее в антирелигиозное, движение заложило основы гуманизма, свободы совести, прав человека.

Церковь всегда противилась (и на самом деле это продолжается и в наши дни) этим принципам. Борьба с ересями, которая стала причиной созывов Вселенских Соборов и разработки официальной догматики, фактически была ни чем иным как политическойборьбой с инакомыслием. В дальнейшем эта борьба приобрела формы террора инквизиции, которая отнюдь не является лишь западным явлением, но имела свои формы и аналоги выражения и в православии.  Само крещение Руси не обходилось без насильственных крещений, а позднее принуждение российских этносов к принятию православия стало государственной политикой. Не стоит так же забывать и трагедию борьбы со старообрядчеством. И по сей день в массах практикующих православных преобладает дух нетерпимости и ксенофобии. Только тот, кто не имел опыта соприкосновения с церковной средой, может отрицать это. И это наша панацея от нравственного разложения? Это оплот нравственного просвещения? Назад в средневековье!

Разумеется, я не отрицаю, что в религии содержатся высокие моральные принципы. Но они обращаются в ничто, становятся совершенно бездейственными, попадая на почву фанатизма, догматизма, нетерпимости и невежества. Вспоминаются слова Иисуса Христа из Евангелия о подобных проповедниках веры: «Горе вам, книжники и фарисеи, ибо вы обходите море и сушу, чтобы обратить хоть одного, и, обратив, делаете его сыном геены, вдвое худшим вас!» Книжники и фарисеи не перевелись и в наши дни. Это универсальная проблема всех официальных религиозных институтов во все времена. Чему научатся у них наши дети, если пустить их в школы? Ненавидеть всё чужое, то, что «не наше»? Бороться с «ересями», подобно инквизиторам (разве что без буквальных сожжений на кострах еретиков)? Отрицать принятые в мировом сообществе свободы и права человека под предлогом, что они «оскорбляют чувства верующих» и «потворствуют греху»? Куда приведёт Россию подобное «нравственное просвещение»?

Второй причиной, почему я выступаю против клерикализации, является та самая пресловутая проблема противоречий между наукой и религиозно-догматичным мышлением, о которой речь шла выше. Чтобы не заниматься «литьём воды» и общими фразами, приведу несколько реальных примеров из жизни.

Некоторое время назад я посещала один из христианских (межконфессиональных) Интернет-форумов. (Речь идёт об одном из наиболее крупных христианских форумов JesusChrist.ru). В ходе этих дискуссий я столкнулась с ужасающим невежеством многих верующих. Мой друг подвергся ожесточённым нападкам за то, что в одной из своих статей он упомянул, что когда-то в далёком прошлом посещал занятия по трансцендентальной медитации. Я предприняла попытку разъяснить этим людям, что медитации связаны не с поклонением каким-либо сверхъестественным тёмным силам, а с определёнными психофизиологическими механизмами, вследствие чего они используются и в медицинской психотерапевтической практике. Тогда наиболее активный «борец с ересями» (выступавший под ником Sibman) ответил мне: «В медицине и гипноз используется, но это – бесовщина».

После этой безапелляционной реплики я пыталась разъяснить, что да, медицинский гипноз точно так же, как и медитации, связан с психофизиологическими механизмами, приводить статьи Бехтерева и Павлова.  В ответ на что я получила лишь обильное цитирование неких монахов о гипнозе, не имеющих ни малейшего отношения к науке, но зато огульно клеймивших гипноз как дело «сатанинское». Моё изумление было безгранично, поскольку этот «борец с ересями» по образованию был врач-невропатолог и, с моей точки зрения, должен был очень хорошо представлять себе, как устроена нервная система, и с чем связано действие гипноза и медитации. Вместо этого, он провозгласил: «А Павлов с Бехтеревым были верующие христиане или нет? Если нет, то они для нас – не авторитеты!» После этого он открыл отдельную тему, «разоблачающую» гипноз как «бесовщину». В частности, в этой теме верующие активно возмущались кодированию от алкоголизма. По их мнению, алкоголики должны бы исцеляться исключительно молитвой, а кодирование связывает их с сатаной.

Подобное мракобесие уже выходит за рамки безобидных верований, поскольку вместо поддержки больным алкоголизмом, пытающимся обратиться за помощью к врачу, эти люди активно противодействуют им, толкая тем самым обратно в омут алкоголя. Учитывая то, что алкоголизм является тяжёлым недугом, освободиться от которого весьма непросто, можно заключить, что подобное мракобесие не является лишь частным делом его приверженцев, но наносит реальный вред обществу. Аналогичным образом и некоторые другие заболевания лечатся с использованием гипнотических техник и противодействие этому, безусловно, нельзя назвать безобидным и безвредным.

Психологи и психотерапевты, применяющие в своей практике какие-либо гипнотические техники (скажем, НЛП), прекрасно знают, как к этой практике относятся верующие. Аналогичным образом относятся верующие и к занятиями йогой, даже если эти занятия никак не связаны с восточной философией, а являются лишь определёнными полезными для здоровья физическими упражнениями (хатха-йога). «Бесовщина», «сатанизм» и т.п. — такими эпитетами награждают они эту оздоровительную гимнастику.

Подобные дискуссии на христианском форуме впервые привели меня к мысли, что между наукой и религией не всё так уж гладко, как рисуют иные религиозные пропагандисты.

Другим «камнем преткновения» является проблема эволюции. Не секрет, что множество верующих и по сей день считают, что историю сотворения мира следует понимать исключительно буквально. Ибо разве может Бог говорить неправду? Сказано, что Адам создан из земли, значит, из земли! Сказано, что Ева – из ребра Адама, значит, из ребра! Сказано, что мир сотворён за 6 дней, значит, за 6! Подобный буквализм распространён особенно в протестантизме и пропагандируется в так называемом «научном креационизме», с наукой, конечно, не имеющим ничего общего, потому что его основа – не наука, а религиозная догма, под которую подгоняются некоторые факты, но при этом игнорируются другие факты, подтверждающие теорию эволюции. Среди православных так же немало буквалистов, отвергающих теорию эволюции, ибо многие святые отцы понимали сотворение буквально, а некоторые наиболее поздние святое (если не ошибаюсь, Иоанн Кронштадтский) в своих проповедях яростно выступали против эволюционистов. Таким образом, если для протестантских фундаменталистов неопровержимым авторитетом является буква Библии, то для православных – буква святых отцов.

Справедливости ради, нужно отметить, что среди православных есть люди, не принимающие буквально историю сотворения. Для Бога, — говорят они, — «один день как тысяча лет, и тысяча лет как один день», поэтому творение мира вполне можно понимать как эволюционный процесс. В частности, такой точки зрения придерживался покойный Александр Мень и придерживается ныне здравствующий Андрей Кураев. В католичестве же вообще существует Папская Энциклика, говорящая, что теорию эволюции приемлемо понимать как творческий процесс Бога в мире.

Но католики всё же на Западе, а у нас в России Патриарх Алексий заявил: «Никакого вреда не будет школьнику, если он будет знать библейское учение о происхождении мира. А если кто хочет считать, что он произошел от обезьяны, — пусть он так и считает, но не навязывает это другим». Тем самым вместо того, чтобы пытаться найти компромисс между наукой и религией иерархия РПЦ (в лице Патриарха, который, безусловно, выражает не только своё личное мнение) продолжает вбивать клин между наукой и религией. Это породило возмущение многих учёных и, в частности, явилось причиной известного Открытого письма академиков к Президенту РФ: «Политика РПЦ МП: консолидация или развал страны?», где они выступают против внедрения церковной идеологии в школы.

«Какие тёмные учёные, — возмущаются религиозные пропагандисты, — между наукой и религией давно нет никаких противоречий!» Но если это так, то почему же Патриарх не согласился, что мир мог произойти в результате эволюционных процессов (вовсе не за 6 дней!), венцом чего стал человек, тело которого произошло от обезьяны?! (Как допускает та самая Папская Энциклика, подчёркивая лишь то, что душа происходит от Бога, а не от обезьяны, что, в принципе, тоже не совмещается с наукой, поскольку науке известно, что психика человека работает точно так же, как и психика животных, в тесной связи с телом).

Вернёмся к рассказу о моём опыте: на том самом фундаменталистски-ориентированном форуме мне немало досталось за разъяснение, что в христианстве существует эволюционный креационизм, который принимает теорию эволюции, с той лишь разницей, что утверждает, что эволюция была не случайна, а входила в замысел Бога. Конечно, в глазах фундаменталистов приверженцы эволюционного креационизма вообще не являются ни христианами, ни верующими!

Таким образом, трудно сказать, что между наукой и религией нет-таки никаких противоречий. Можно лишь отметить, что либерально настроенные верующие стремятся эти противоречия преодолевать, за что подвергаются атакам со стороны достаточно мощного фундаменталистского лагеря!

Говоря об этой проблеме, невозможно не вспомнить научную библейскую критику – направление изучения Библии, которое открыло, что её книги написаны намного позднее, чем было принято в традиции, и совершенно не теми легендарными Моисеем, пророками и апостолами. Опять-таки, для либерала в этом нет проблемы, потому что либералу не важна буква и не важен авторитет. Фундаменталист же строит свою веру исключительно на букве и авторитетах, и когда наука опровергает их, то фундаменталист заявляет, подобно тому Sibman-у (перефразирую): «Кого мы должны слушать: принятую догму или учёного, который её опровергает?Разумеется, учёный нам не авторитет, если он против догмы, и никакие его аргументы не имеют никакого смысла, если они не соответствуют догме».

Можно возразить, что конфликт тут не между наукой и религией как таковыми, а между церковной догмой, принятой в определённое историческое время, и традицией, с одной стороны, и гораздо более поздними исследованиями нецерковной (секулярной) науки, с другой. Но именно в этом и кроется корень проблемы, что религия существует в определённых исторических церковных формах, неизменно связанных с традицией и догмами теми или иными. Поэтому, сталкиваясь с церковными традициями и догмами, наука сталкивается с проявлениями религии.

Можно возразить, как было отмечено вначале, что религиозное сознание – это понятие гораздо более широкое, чем церковные догмы. Это правда, и даже такие наиболее активные проповедники атеизма как Виталий Гинсбург прямо говорят, что одно дело – верить в Бога вообще, и совсем другое – быть религиозным человеком в смысле церковной принадлежности. Против веры в Бога вообще они, собственно, ничего не имеют, признавая, что невозможно доказать ни Его существования, ни Его отсутствия, а имеют именно против церковно-догматичного мышления, которое противостоит науке. И в этом они совершенно правы!

В заключение хочу напомнить о наиболее болезненной проблеме противостояния между наукой и религией – проблеме отношения к гомосексуальности. Наука, изучая эту проблему, приходит к множеству факторов, которые оказывают влияние на человека, в том числе и фактор генетический. Либеральное отношение к гомосексуализму исходит из понимания, что человек не сам выбирает свою сексуальную ориентацию. В современной медицине принято, что гомосексуальность есть один из вариантов нормы, отличающийся от гетеросексуальности наподобие того, как леворукость отличается от праворукости. Совет Европы принял резолюцию против гомофобии.

Фундаменталистское же отношение к этой проблеме, как и к другим, строится исключительно на букве, разжигая ту самую гомофобию: в Ветхом Завете написано «мерзость пред Господом делающий это», апостол Павел написал: «делающие такие дела заслуживают смерти», святой такой-то сказал в том же духе. Разве могут ошибаться авторитеты, говорящие от имени Бога?! Долой науку, которая говорит нечто иное, чем Ветхий Завет или апостол Павел или святой такой-то! Эта наука – «бесовская»! Как в том описанном мною споре о медитации и гипнозе.

Невозможно сказать обо всём коротко. Проблема отношения между наукой и религией непроста. Часть церквей на Западе стремятся найти компромиссы и идти в ногу со временем, отказываясь от догм седой старины. Но в глазах фундаменталистов, в том числе и в глазах иерархии РПЦ, они, тем самым, отошли от христианства и веры. Так можно ли утверждать, будто между наукой и религией нет никаких противоречий, когда в умах большинства верующих господствует мёртвая догма?!!

Реклама

Обсуждение закрыто.