Доктрина о первородном грехе: так ли всё просто?

Эта статья написана в марте 2008 г.
На рисунке: картина Тициана

Вопрос об истинности или ошибочности доктрины первородного греха является наиболее серьёзным предметом разногласий между иудеями и мусульманами, с одной стороны, и христианами – с другой. В этой статье мне хочется представить все три позиции, чтобы дать информацию к размышлению уважаемых читателей и так же изложить своё личное рассуждение по этим точкам зрения.

Первое и, пожалуй, самое главное, что бросается в глаза и вызывает недоумение, — это сам термин. Первородный грех – это грех прародителя Адама, который каким-то образом передаётся его потомкам, по представлению христиан. Однако слово «грех» однозначно воспринимается всеми людьми как некоторое плохое действие, вследствие которого человек оказывается виновен перед Богом и/или перед людьми и несёт за эту вину личную ответственность. Естественное чувство справедливости напрочь отметает идею передачи вины по наследству и возложение ответственности за греховное деяние на кого-либо другого, кроме самого виновного. Осознают это обстоятельство и сами христиане.

Христианская доктрина о первородном грехе

«Все люди — соучастники греха, совершенного Адамом. — утверждает катехизис католической церкви, — Апостол Павел говорит: <…непослушанием одного человека сделались многими грешными> (Рим 5,19); <…как одним человеком грех вошел в мир, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили> (Рим 5,12). Всеобщности греха и смерти апостол противопоставляет всеобщность спасения во Христе: <…как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человеком оправдание к жизни> (Рим 5,18).

Вслед за св. апостолом Павлом Церковь всегда учила, что бескрайние тяготы, гнетущие людей, и их наклонность ко злу и смерти необъяснимы вне связи с Адамовым грехом и с тем, что он передал нам этот грех, так что все мы рождаемся, пораженные грехом, который есть <смерть души>. Ввиду этой твердой веры Церковь дает крещение во отпущение грехов даже малым детям, лично не согрешившим.

Как Адамов грех стал грехом всех его потомков? – рассуждает катехизис католической церкви, — Весь род человеческий в Адаме — «как единое тело единого человека». Этим «единством рода человеческого» все люди — соучастники Адамова греха, как все — соучастники праведности Христа.

Однако передача первородного греха — тайна, которую мы не можем понять до конца. Но из Откровения мы знаем, что Адам получил первородную святость и праведность не для себя одного, а для всей человеческой природы: поддавшись искусителю, Адам и Ева совершили личный грех, но этот грех затронул человеческую природу, которую они передали дальше поврежденной. Всему человечеству грех будет передан путем продолжения рода, то есть путем передачи человеческой природы, лишенной первозданной святости и праведности. Вот почему первородный грех назван «грехом» по аналогии: это грех «полученный», а не «совершенный», состояние, а не деяние. Хотя он присущ каждому, ни у одного из потомков Адама первородный грех не носит характера личной вины. Это — лишенность первозданной святости и праведности, но человеческая природа не испорчена полностью: она повреждена в своих природных силах, подвержена невежеству, страданию и власти смерти и склонна ко греху (эта склонность ко злу называется «похотью»). Крещение, давая жизнь благодати Христовой, смывает первородный грех и возвращает человека Богу, но последствия для ослабленной и склонной ко злу природы остаются в человеке и требуют духовной борьбы.»

Первое, что бросается в глаза: «передача первородного греха есть тайна, которую мы не можем понять до конца». Когда «тайна» возводится в ранг неопровержимой истины догмы, у многих здравомыслящих людей, не принадлежащих к церкви, возникает большой знак вопроса. Как можно утверждать в качестве неопровержимой истины «тайну», которую «мы не можем понять до конца»? И как можно требовать от людей принимать сию догму о «тайне» в обязательном порядке?

Второе, что бросается в глаза, это то, что «первородный грех назван «грехом» по аналогии: это грех «полученный», а не «совершённый», и этот грех «не носит характера личной вины». Иначе говоря, первородный грех – это ВООБЩЕ НЕ ГРЕХ в собственном понимании смысла слова. Речь идёт о некотором состоянии «склонности ко греху», полученном от Адама после грехопадения. Это состояние приводит человека к внутренней борьбе между «духом и плотью» (в терминах апостола Павла) или, проще, к борьбе добра со злом внутри человека.

Факт совершенно неоспоримый, что эта борьба имеет место. Этот факт не отрицают ни иудеи, ни мусульмане. Однако, по их представлениям, эта борьба является не следствием повреждения природы человека из-за греха Адама, а БОЖЕСТВЕННЫМ ПРОМЫСЛОМ, который через эту борьбу предоставляет человеку возможность ИМЕТЬ СВОБОДУ ВЫБОРА между добром и злом.

Согласно представлению христиан, человек изначально СЛАБ в этой борьбе и обречён на поражение.

«В своем учении о первородном грехе, — пишет архиепископ Макарий (Булгаков), — православная Церковь различает, во-первых, самый грех и, во-вторых, его последствия в нас. Под именем первородного греха она разумеет собственно то преступление заповеди Божией …, которое совершено нашими праотцами в раю и от них перешло на всех нас. «Первородный грех, – читаем в православном Исповедании кафолической и апостольской Церкви восточной, – есть преступление закона Божия, данного в раю прародителю Адаму. Сей прародительский грех перешёл от Адама на всё человеческое естество, поелику все мы тогда находились в Адаме, и таким образом чрез одного Адама грех распространился на всех нас» (ч. III, отв. на вопр. 20). … Короче: под именем прародительского греха в самих прародителях разумеется и грех их, и вместе то греховное состояние их природы, в которое вошли они чрез этот грех; а в нас, их потомках, разумеется собственно одно греховное состояние нашей природы …. Впрочем, иногда первородный грех принимается и в смысле обширном …. И именно под именем первородного греха разумеется как самый грех, так вместе и его следствия в нас: поврежденность всех наших сил, преклонность наша более ко злу, нежели к добру и прочия.»

Согласно представлению иудеев и мусульман, человек СПОСОБЕН побеждать зло и жить праведно, никакого изначального «греховного состояния» и «преклонности более к злу, нежели к добру» не существует. В противном случае неясно, каким образом потомки Адама несут ответственность за свои деяния. Если изначально природа греховна и склонна к злу, следовательно, человек ЛИШЁН СВОБОДЫ в борьбе между добром и злом и ЗАРАНЕЕ обречён на поражение. В сущности, к этому и сводится христианство, вследствие чего делается необходимым искупление Христом.

«Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили, — гласит послание римлянам апостола Павла, —
Ибо и до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона.
Однако же смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама, который есть образ будущего.
Но дар благодати не как преступление. Ибо если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих.
И дар не как суд за одного согрешившего; ибо суд за одно преступление — к осуждению; а дар благодати — к оправданию от многих преступлений.
Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа.
Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни.
Ибо, как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие.»

Таким образом, хотя христиане и признают, что первородный грех называется грехом «по аналогии» и не носит характера личной вины, тем не менее, из слов Павла следует, что ВЕСЬ РОД ЛЮДЕЙ ОСУЖДЁН за ОДНО преступление Адама. И поскольку логическому уму весьма сложно согласиться с подобной логикой, то христианам остаётся лишь ответить, что «передача первородного греха есть тайна, которую мы не можем понять до конца». Однако эту «тайну» иудеи и мусульмане признавать совершенно не намерены, ибо кроме Павла, НЕТ ДРУГИХ источников этой доктрины.

Взгляд иудаизма на падение человека и проблему первородного греха

« …В еврейской традиции существует совершенно иное представление о месте человека в мире до греха и после него. Ключевым моментом еврейской веры является понятие раскаяния. Искреннее раскаяние (и только оно) устраняет последствия греха и приближает мир к тому идеальному состоянию, в котором он находился изначально. Таким образом, иудаизм требует от каждого человека критического отношения прежде всего к самому себе. С другой стороны, еврейский закон запрещает рассматривать какую бы то ни было ситуацию как неисправимую, ибо Всевышний всегда отвечает на раскаяние и молитву.

Человек, с точки зрения еврейской веры, не утратил своего главного качества — подобия Всевышнему, а также возможности делать то, что находит милость в глазах Творца. Царь Давид в Теhилим часто обращается к теме греха, однако никогда не говорит о нем, как о глобальном «падении», после которого невозможно подняться. «Мой Бог, душа, которую Ты дал мне, чиста», — эта строка вошла в ежедневную молитву каждого еврея.» (Комментарий Сончино. Примечания к книге Брейшит (Бытие)).

«Для иудаизма совершенно неприемлема христианская концепция греха Адама как универсальной вины, унаследованной его потомками. С еврейской точки зрения, последствия грехопадения Адама распространяются, конечно, на его потомков, что выражается в объективных трудностях повседневной человеческой жизни («в поте лица своего будешь есть хлеб свой» — Быт.гл.3) и в проблемах внутреннего устройства личности. Вследствие греха Адама людям стало труднее жить и труднее общаться с Богом; но это не неискупленная вина вновь рождающейся души, а проблема, с которой каждый человек может и должен справляться, понимая свою ответственность перед Богом за свою судьбу и за судьбу всего мира.

Сам христианский термин «первородный грех» неприемлем для иудаизма, ибо он подразумевает, что от рождения на каждом человеке лежит вина перед Богом, что каждый как бы от рождения уже грешник. Иудаизм со всей определенностью утверждает, что каждый человек, кем бы он ни был, получает от рождения чистую душу, и только от его собственного выбора зависит — сделать ее грешной и виновной перед Богом, или же сделать ее праведной и чистой; спастись или погибнуть. Ежедневная утренняя молитва еврея начинается со слов: «Бог мой! Душа, которую Ты дал мне, — чиста…».

Иудаизм учит, что человек не рождается грешником и что от рождения никто не порабощен грехом. С младенчества каждый человек в равной степени расположен как к греху, так и к праведности. В книге Бытия говорится о том, что у человека есть склонность к греху от юности его (Бытие 8:21), но есть также и силы противостоять ему. Бог говорит Каину: «У входа грех лежит, ты же имеешь возможность властвовать над ним» (Бытие 4:7). Человек сам отвечает за свои поступки, он сам делает свой моральный выбор — грешить или не грешить; и он может винить в своих грехах только себя самого, но никак не наследие греха Адама или порабощенность дьяволу.» (П.Полонский «Евреи и христианство»)

Таким образом, мы видим, что иудеи не отрицают некоторых ПОСЛЕДСТВИЙ грехопадения Адама. Однако они категорически не согласны в том, что человек получает по наследству «состояние греховности», «склонности к злу» и неспособность бороться с этим злом и побеждать его. Так же мы видим, что согласно иудейской концепции, для возврата к Богу и приближения к состоянию святости достаточно РАСКАЯНИЯ. Никакая жертва (в том числе и Христа) или таинства для этого не являются необходимыми.

Полагаю, что тут встаёт проблема восприятия ОБРАЗА БОГА, о которой я писала ранее неоднократно. Если Бог милостив, для Него достаточно лишь РАСКАЯНИЯ человека и МОЛИТВЫ, чтобы вернуть человеку потерянную благодать и снять груз вины. Если Бог осуждает людей за грех далёкого предка и не принимает ни добрых дел, ни молитв, такого Бога трудно назвать милостивым…

Взгляд ислама на падение человека и проблему первородного греха

Аяты Корана о грехопадении Адама и его жены

И Мы сказали: О Адам! Ведь это (сатана) — враг твой и твоей жены. Пусть же он не изведет вас из рая, да не окажешься ты несчастным! (20: 117)

Ведь тебе можно не голодать там, и не быть нагим, (20: 118)

и не жаждать там, и не страдать от зноя». (20: 119)

И нашептал ему сатана, он сказал: «О Адам, не указать ли тебе на древо вечности и власть непреходящую? (20: 120).

И оба поели от него, и обнаружилась пред ними их скверна, и стали они сшивать для себя райские листья, и ослушался Адам Господа своего и сбился с пути. (20: 121)

Мольба Адама и его жены Богу об их прощении:
Они сказали: «Господи наш! Мы обидели самих себя, и, если Ты не простишь нам и не помилуешь нас, мы окажемся потерпевшими убыток. (7:23)

Бог простил им грех:
Потом избрал его (Адама) Господь и простил его и повел прямым путем. (20: 122)

«Ислам отрицает понятие первородного греха, которое чуждо исламу и непонятно мусульманскому сознанию. У ислама другой взгляд на грехопадение. Адам признал, что сбился с пути и искренне попросил у Аллаха прощения, которое было ему безоговорочно дано. Из-за ошибки Адама он сам и его потомки были выпровожены из рая на землю, но никто из его детей не унаследовал вину за его ошибку. Фитра однозначно подразумевает, что каждый сам ответственен за свои деяния. Для мусульманина неприемлема точка зрения, согласно которой люди обречены на наказание за чужие грехи. Понятие Божьего прощения ясно указано в Коране, ведь Аллах прощает искреннее покаяние своих рабов.

Всевышний Аллах говорит: «Но по наущению шайтана они совершили грех в раю и были вынуждены покинуть его. И тогда Мы повелели: «Изыдите, и да пребудет меж вами [и потомками вашими] вражда! Земля пусть станет вам временным местопребыванием, и от нее вы будете получать средства к существованию». Адам покорился словам Господа своего, и Он простил ему, ибо Он — прощающий, милосердный» (Коран, 2:36-37).

Тауба (буквально «поворот», т.е. от греховного к Аллаху), или покаяние, играет очень важную и решающую роль в жизни мусульманина. Хотя человек рождается в состоянии фитра (т.е. первородной чистоты), однако он подвержен искушению и безрассудности. Аллах даровал ему возможность покаяться, а это означает, что он должен признать свои ошибки и обратиться к Аллаху с раскаянием в совершенном. Знание о Божьей милости и врожденной чистоте человеческой фитры имеет три важных функции: во-первых, оно дает верующему надежду на спасение и успех; во-вторых, оно вселяет в него уверенность в его собственной способности совершать благое и противостоять греху; в-третьих, оно формирует в нем активную жизненную позицию в плане содействия добру и сопротивления греху. Таковы достоинства искреннего покаяния. Таким образом, все потомки пророка Адама (мир ему) могут последовать его примеру, покаявшись и получив прощение за свои грехи.

Далее раскрывает эту тему шейх Ахмад Кутти:

«Согласно Корану, человек был создан с одинаковой склонностью к доброму и злому. Аллах говорит в Коране: «Клянусь душой [человеческой] и Тем, кто ее сотворил и придал ей соразмерность, кто внушил ей и ее грехи, и ее благочестие. Преуспел тот, кто очистился душой. Понес урон тот, кто сокрыл [злое] в душе» (Коран, 91:7-10).

Согласно этим и другим аятам Корана, все мы имеем склонность к доброму и злому. Но в исламе мы можем выбрать любой из этих путей, истинный или ложный, и согласно этому будем вознаграждены. Когда люди грешат, они сами понимают, что могут этого избежать. А когда они делают что-либо благое, они вправе сами решать, продолжать ли эти дела. Если люди пребывали в грехе, но при этом не имели иного выбора, тогда в их наказании за грех нет никакой мудрости. Но Всевышний Аллах Мудр и Справедлив, и потому Он заверяет нас в Коране: «И ни одна душа не понесет ношу чужую» (Коран, 17:15).

Это означает, что грех Адама не был перенесен на его потомков; он заплатил за свой грех, а мы должны платить за свои грехи, если только Аллах не простит нас.» (Ответы на вопросы учёными ислама на сайте «Ислам для всех» http://islam.com.ua/)

Таким образом, мусульмане, как и иудеи, настаивают на ЛИЧНОЙ ответственности каждого человека за свои деяния и на возможность свободного ВЫБОРА между добром и злом, а так же делают акцент на раскаянии Адама, в результате которого ГРЕХ БЫЛ СНЯТ.

Христиане тоже хранят предание о раскаянии Адама. Тем не менее, его грех передаётся потомкам. Почему? И как отвечают христиане на достаточно логичные возражения против доктрины о первородном грехе?

На иконе под крестом изображён череп Адама (согласно преданию, Адам был похоронен под Голгофой, и на него стекала кровь Иисуса, что имеет прежде всего символический смысл искупления греха Адама)

Различные способы толкования догмата о грехопадении

Отец Александр Мень, будучи убеждённым христианином, приложил немалые усилия для того, чтобы раскрыть суть доктрины грехопадения. Он показал четыре способа толкования этого догмата, которые будут изложены ниже. Однако в конце этих толкований он пишет: «Взятый в отдельности, каждый из них представляется неудовлетворительным. Тем не менее, все они содержат нечто несомненно ценное». Таким образом, доктрина о всеобщем грехе имеет некоторый смысл. В конце концов, трудно отрицать, что все люди грешат. Тем не менее, трудно и принимать её в том виде, в каком преподносит её историческое христианство.

Первый вид толкования, изложенный Александром Менем, называется Абстрактно-аллегорическое толкование.

Оно «сводится к следующему: Библия говорит о том, что совершается всегда; история Адама — это лишь аллегория, означающая постоянное отпадение людей от Бога. Первым, кто высказал нечто близкое подобной точке зрения, был Филон Александрийский (I в. н. э.); встречается она, как мы видели, и в Апокалипсисе Баруха, написанном в ту же эпоху. Филон рассматривал сказание Ягвиста как образ борьбы разума (Адам) с чувством (Ева)…»

Подобное толкование истории Адама не чуждо для восприятия и иудеев.

«Третья глава раскрывает перед нами внутренний мир человека, его восприятие окружающего, стремление к Творцу и борьбу между знанием и искушением. Перед нами предстает картина возникновения сомнения, перерастающего в соблазн и завершающегося победой сил, склоняющих человека к греху. Обращаясь к каждому из нас, Тора рассказывает о трагедии души, о потере простого естественного счастья, условием которого всегда является связь с Источником жизни. Совершая преступление, человек оказывает неповиновение двум голосам, которые слышит постоянно: голосу Всевышнего и голосу собственной совести. «Всякий человек, который знает свое собственное сердце, знает, что рассказанная история является правдой. Это история его собственного падения. Адам — человек, и его история — наша жизнь» (Мак-Фадьен).» (Комментарий Сончино. Примечания к книге Брейшит (Бытие)).

Согласно подобному подходу, змей, искушающий Еву и Адама, символизирует низшее начало в человеке, являющееся Божественным Промыслом для свободного выбора человека в борьбе с искушением. Библия, таким образом, рассказывает историю падения КАЖДОГО человека, потому что каждый человек согрешает (иудаизм не отрицает этого!!!).

Однако и в христианстве, и в иудаизме этот подход вызывает некоторые возражения:

«Нельзя игнорировать простой смысл Торы, утверждая, что описанная в ней история есть лишь аллегория, в которой элементы сознания и подсознания человека представлены определенными образами. Иудаизм запрещает превращать Тору в мифы, подвергать сомнению событийную канву, так как в противном случае и исход из Египта и другие эпизоды исторической линии текста будут, не дай Бог, рассматривать как нечто, что никогда не имело места в материальном мире,»- пишет указанный выше иудейский комментатор.

«… имеем ли мы право в процессе этого «совлечения архаических одежд» настолько обескровливать Писание, чтобы превращать его в некое подобие бэньяновских аллегорий? – задаётся вопросом Александр Мень, — Если мы более внимательно вчитаемся в Библию, то убедимся, что и Ягвист, и ап. Павел говорят о Падении как о событии, а не просто как о свойстве человеческого бытия. Именно поэтому Пий XII в энциклике Divino afflante Spiritu настаивал на «историчности» Бытия, хотя при этом и подчеркивал, что эта историчность далека от принципов античной или современной историографии. Иными словами, за учением о Грехопадении кроется какой-то факт. Против этого нельзя возразить не только с библейских, но и с научных позиций.»

Далее отец Александр обращается к науке:

«Те, кто изучает истоки человеческого рода, все чаще приходят к выводу о «взрывном», катастрофическом характере финального момента «очеловечивания». Психоанализ, исследуя надломы душевной жизни человека, видит в них рубцы тех ран, которые она получила в период становления человека как самосознающего существа (см.: E. Fromm. The Sane Society, p. 23 ff).

Этот вывод подтверждают и антропологи. «Страшное потрясение, — говорит Л. Эйсли, — испытанное нашими предками при скачке от животного к человеку, все еще гулким эхом раскатывается в глубинах нашего подсознания». Заря мыслящего существа на планете Земля была, несомненно, бурной и тревожной. Мы не в силах заглянуть в это навсегда ушедшее время, но оно оставило явственный след на всей человеческой психике. Добжанский указывает на критический период, когда вслед за пробуждением самосознания перед человеком встал вопрос о выборе и ответственности. «Этот трагический момент, — говорит он, — не следует игнорировать тем, кто изучает эволюцию человека, хотя ученые в большинстве случаев стараются его обходить. Здесь мы подходим близко к той недостаточно определенной черте, которая является границей науки» (Th. Dobzhansky. Mankind Evolving, p. 338).

Есть много оснований полагать, что дисгармоничность человека имеет некий исходный пункт, что его изломанность есть результат какой-то изначальной неправильности развития, какого-то искажения или духовной болезни вида в целом.

Примечательно, что Фрейд считал возможным выводить особенности человеческой культуры из некоего кризиса, потрясшего первобытное племя. Он полагал, что культурное развитие обусловливалось мятежом членов племени против своего отца-вождя. Все последующие религии были, по Фрейду, отголоском «великого события, с которого началась культура и которое до сих пор не дает покоя человечеству» (3. Фрейд. Тотем и Табу, с. 154). Если для ученого кажется допустимым предположение о влиянии единичного события на целостный поток развития, то какие основания у богословов и философов отрицать событийный характер первого грехопадения человека?»

Однако буквальное толкование грехопадения как некоторого исторического события в далёком прошлом создаёт ещё больше вопросов и возражений. Вторым вариантом толкования догмата о грехопадении Мень называет вариант Натурализма и буквализма:

«Согласно этому пониманию «историчность» библейского Пролога носит такой же характер, что и историчность книг Судей или Царств. Адам, утверждают буквалисты, был таким же человеком, как любой другой, только первым по счету. Он жил в саду, который Бог вырастил в Месопотамии, и после ослушания был изгнан за пределы рая. Греховность и смертность отныне стали передаваться по наследству, и все потомки Адама несут ответственность и наказание за его преступление.

Подобное буквальное понимание широко использовалось в популярных книгах по Св. Истории и в преподавании Закона Божия. В древности к нему склонялись учители Антиохийской школы и некоторые латинские теологи. Но уже тогда оно вызывало резкие возражения.

Прежде всего вызывало протест буквальное понимание деталей сказания Бытия. «Кто настолько глуп, — писал Ориген, — чтобы подумать, будто Бог по подобию человека-земледельца насадил рай в Эдеме на востоке?.. И если говорится, что Бог вечером ходил по раю, Адам же спрятался под деревом, то я думаю, никто не сомневается, что этот рассказ образно указывает на некоторые тайны» (Ориген. О началах, 4, 16). Против грубого натурализма в понимании Библии выступали бл. Августин и св. Иоанн Златоуст.

Следует заметить, что, когда библейские авторы говорят об исторических событиях, они, как правило, опираются на устные свидетельства и письменные источники (летописи, биографии и др.). Когда же непосредственно возвещается Слово Божие (пророчества) или речь идет о временах доисторических, Откровение облекается в символы. Поэтому как невозможно натуралистически толковать видения Исайи или Иезекииля, так и сказания Пролога было бы неверно понимать буквально.

Главные возражения натуралистическое толкование вызывает тем, что в нем таятся соблазны религиозно-нравственного характера.

Если принять его, то окажется, что чисто внешний закон наследственности сильнее Божественной справедливости. Почему вина первого человека пала на всех его потомков? На это нет никакого ответа, кроме звучащей кощунственно ссылки на наследственность.»

Как бы ни велико было старание отца Александра опровергнуть буквалистичное толкование, с моей точки зрения, именно к нему подводит апостол Павел (создатель всей этой доктрины первородного греха), говоря, что «одним человеком грех вошел в мир … потому что в нем все согрешили… преступлением одного всем человекам осуждение… непослушанием одного человека сделались многие грешными…»

Чтобы разрешить проблему этого слова об «одном человеке», отец Александр приводит третий вариант толкования догмата, называемый Александрийским толкованием:

«Эта концепция отбросила как нелепость предположение, что два обыкновенных человека могли извратить всю вселенную, но не отказалась от самой мысли, что мировое страдание есть дело человека. Для этого «александрийцы» бесконечно расширили понятие «Адам». Он стал для них мистическим средоточием совершенного и гармоничного космоса, созданного Богом мгновенно. Падение вселенского Адама раздробило мирозданье и подчинило его законам грубой материи. «Где грех, там и множественность» (Ориген. На Иезекииля, гомилия 9). Это и есть те «кожаные ризы», в которые, согласно Библии, облеклись прародители.»

Нужно признать, что подобное толкование представляется мне наиболее глубоким. Однако далее отец Александр приводит возражения и против него:

«Тем не менее, целый ряд возражений вызывает и «александрийское» толкование. Прежде всего ни Библия, ни наука не дают никаких оснований полагать, что Адам предшествовал космосу. В Гексамероне он является венцом истории миротворения (Быт 1, 2-4). А у Ягвиста хотя человек и создан раньше животных, но его появлению уже предшествует природный мир (земля, облака — Быт 2, б). И вообще, «Адам» «александрийской» концепции очень мало похож на человека и даже на человечество; это вселенское существо, которое лишь с большими натяжками можно отождествить с Адамом Ягвиста. Библия не знает ни такого Адама, ни мгновенного творения.»

Александрийский тип толкования скорее носит философский характер, чем библейский. И, соответственно, он близок тем людям, которые склонны более к философским размышлениям, нежели к поискам значения «БУКВЫ» Писания. Ценное качество, с моей точки зрения, но нечасто встречающееся у практикующих (то есть «церковных») христиан. Особенно, если вспомнить, что учение Оригена церковь осудила как еретическое…

Последней моделью толкования грехопадения, представленной отцом Александром, является модель Пьера Тейяра де Шардена, который был эволюционист и философ, то есть тоже не очень-то привязывался к «букве» Писания и, к тому же, всю жизнь был гоним за свои взгляды. Его понимание отец Александр называет «Статистическим» пониманием:

«Тейяр полагает, что мир мог быть создан только в виде раздробленности и множества. (В этом отношении его концепция — антипод «александрийской».) Согласно Тейяру, творение путем Эволюции есть не что иное, как постепенная интеграция Множественности. Космогенез образует как бы конус, в основе которого лежит Множественность, а «теозис», обожение мира, или «точка Омега», увенчивает его вершину. «Но если, — говорит философ, — «изначальная множественность» не имеет в себе ничего непосредственно греховного, зато, поскольку ее постепенное объединение влечет за собой множество нащупываний и проб в безмерности пространства-времени, то она не может не проникнуться (с того момента, как перестала быть «ничем») страданиями и ошибками.

И действительно, статистически, поскольку речь идет об обширной системе в состоянии организации, абсолютно неизбежно 1) возникновение беспорядков по пути и 2) порождение этими элементарными беспорядками коллективных неупорядоченных состояний при переходе от одной ступени к другой (вследствие органической взаимосвязи космической материи). При возникновении жизни это влечет за собой страдание, а начиная с человека — грех»

… Мир творится неизбежно несовершенным, Божественная сила постоянно упорядочивает и организует его, преодолевая раздробление, а на уровне человека совершает Искупление от греховности. В точке Омега «естественные факты эволюции», в виде несовершенства и греха, уничтожаются, и Творение достигает своей высшей цели через Искупление космическим Христом. Итак, зло и грех — это «побочный продукт», «отходы развития», «болезни роста» и в сущности — неотъемлемая часть мирового процесса, составной элемент космической диалектики.»

Думаю, что из изложенного понятно, что церковь не могла принять подобный путь истолкования причины зла и страданий, ибо, по Тейяру, они были НЕИЗБЕЖНЫ. Замечательная точка зрения для учёного, но неподходящая для церкви…

Какой же вариант толкования предлагает отец Александр, если все перечисленные варианты оказываются по тем или иным причинам неудовлетворительными? Отец Александр вводит понимание Адама как Всечеловека:

«Мы видели, что ничто не мешает признать падение «событием», и в то же время не могли согласиться с тем, что Адам Библии — это лишь первый в порядковом плане человек.

Но кто же тогда Адам?

… Адам должен быть чем-то большим, нежели биологическая особь или отдельный индивидуум.

… Примечательно, что слово «адам» по-еврейски означает просто человек и не является именем собственным. Как имя оно встречается во всем Ветхом Завете только четыре раза; трижды у Ягвиста (Быт 4, 1, 25; 5, 1, 3 сл.) и один раз в очень поздней второканонической Книге Товита (8, б). В прочих же случаях слово это означает человека вообще (о чем свидетельствует частица «ха»). Гексамерон прямо указывает на множественность, заключенную в этом слове. Бог говорит (Быт 1, 26):

«Сотворим Адама по образу Нашему и по
подобию Нашему и да владычествуют ОНИ
над рыбами морскими, и над птицами небесными,
и над скотом, и над всею землею».

… В других местах Библии, где упомянут «Адам» или «сыны Адама», несомненно превалирует собирательный смысл слова (К. Leon-Dufour, Idem, p. 11).

Адам — это или просто человек, или человечество(Иов 14, 1; Исайя б, 12; Пс 33, 13; 36, 8; Иер 32, 19). Об Адаме как о единичном «предке» в канонических книгах Ветхого Завета нигде, кроме указанных трех фраз Ягвиста, не упомянуто

Когда в иудаизм проникли влияния греческой философии, появились попытки осмыслить это ветхозаветное видение Единого Человека в умозрительной форме. Филон истолковал Адама в духе платонизма, называя его «идеей» Человека. Конкретные люди являлись, по Филону, воплощениями этого «небесного Адама» (см.: С. Трубецкой. Учение о Логосе,с. 142).

Вслед за Филоном мистическую концепцию целокупного Человека развивали гностики, в частности офиты и Валентин (см.: Ириней, Против ересей, 1,1; 1,30). Гностицизм оказал влияние на каббалу, в которой мы находим понятие об универсальном все-человеке Адаме Кадмоне (см.: В. Болотов. История древней Церкви, т. 2, с. 173).

Апостол Павел в своем учении о Спасении употреблял в основном чисто библейские понятия, но он, несомненно, использовал и язык тогдашней мистической и философской литературы. В частности, он называл Христа «небесным Адамом», прибегал к филоновской терминологии.

Если бы Адам был для ап. Павла лишь одним из бесчисленных людей (пусть и первым) — то лишалось бы смысла его противопоставление двух Адамов. Во «втором Адаме», во Христе, он видел мистическое средоточие тела Церкви. «Мы многие, — говорит апостол, — составляем ОДНО ТЕЛО во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим 12,5). Этот соборный организм Церкви, заключенной в «небесном Адаме», противопоставляется состоянию человека в «Адаме ветхом».

Следовательно, можно думать, что этот «первый Адам» мыслился апостолом как некое средоточие единого целого естественного человечества. В первом послании к Коринфянам (15,45), согласно ап. Павлу, пребывание в «ветхом Адаме» определяет несовершенное плотское состояние людей, в то время как во «втором Адаме» заключена возможность для всех обрести новое духовное рождение.

Таким образом, нас не должны вводить в заблуждение слова в послании к Римлянам об «одном человеке» Адаме (5,12), ибо его единство отнюдь не обязательно означает единичность.»

Я подчеркнула фразу «можно думать, что это первый Адам мыслился апостолом…» На самом деле проблема именно в том, что Павел говорит о втором Адаме – Христе как Всечеловеке, но понимание им таким образом первого Адама из слов послания римлянам совершенно неочевидно.

Далее отец Александр ссылается на отцов церкви, высказывания которых, с моей точки зрения, носят столь же двусмысленный характер, как и слова Павла. Объясняется эта двусмысленность тем, что отцы не могли отрицать историчность грехопадения первого человека Адама. Всё человечество наследует его природу, поэтому для отцов термин «Адам» означал как личность первого человека, так и всю человеческую природу в целом. Однако точкой отчёта падения человеческой природы понималось всё-таки падение первого человека, а это, как мы видели выше, вызывает немало вопросов и возражений.

«Итак, говоря об Адаме, — делает вывод отец Александр, — мы можем понимать его как некое единство, обнимающее множество, и как множество, заключенное в единстве. Современные богословы видят в этом один из аспектов богоподобия, земной образ Троичного Единства. С другой стороны, легко заметить, что едино-множественная природа есть вообще существенное свойство тварного мира. Органическое единство, сочетающее монизм и плюрализм, проявляется повсюду в мирозданье. От ядерных и молекулярных структур до организмов, популяций и видов всюду обнаруживаем мы едино-множественную структуру. Именно она позволяет видеть в живом слое нашей планеты целостную биосферу, а в человечестве ноосферу, если воспользоваться термином Вернадского и Тейяра.

… Итак, на место первого по счету человека, каким мыслит Адама буквалистское толкование, мы можем уже поставить «всеединую личность, обнимающую собой все человечество» (Вл. Соловьев. Собр. соч., т. III, с. 366). «… Мы, люди, не изолированные индивиды, а род, т. е. некоторое органическое целое» (Е. Трубецкой. Смысл жизни. М., 1918, с. 161). Эту же мысль мы находим у о. С. Булгакова, который пишет, что «человечество можно мыслить реалистически, как некую духовную сущность, или силу, единую в своем существе… но при этом множественную, многоипостасную в своих существованиях» (С. Булгаков. Купина Неопалимая. Париж, 1927, с. 31; Его же. Невеста Агнца, с. 202). …»

Заключение

Понимание человечества как единого целостного организма является глубокой идеей. Действительно, всё в природе взаимосвязано и взаимозависимо, одно не может быть без другого, всё имеет своё место в мироздании и своё предназначение. Человек не является исключением. Человечество составляет одно целое и может быть понято как Единый Адам. С этой точки зрения грехопадение понимается не как падение одного первого человека, по вине которого страдают его потомки, а как единое падение всего человечества.

И всё-таки этот подход при всей его привлекательности тоже имеет слабые места. Во-первых, как быть с первым человеком Адамом? Виновен ли он в падении всего человеческого рода?

Если да, что необходимо для традиционной ортодоксии, то встают всё те же вопросы:

Справедливо ли, чтобы из-за одного страдало всё человечество?

Справедливо ли, что бы грех одного (пусть даже в значении «по аналогии», как пишет католический катехизис, то есть как некое повреждение первозданной природы, которое, ни больше, ни меньше, «есть смерть души»!) распространялся на всех?

Верно ли, что человек бессилен в борьбе против греха?

В чём тогда заключается личная ответственность каждого, если все рождаются «во грехе», имея злые наклонности, которые не в состоянии победить?

И соответствует ли всё это древней духовной мудрости как Ветхого Завета (который христиане считают богодухновенным так же, как и Новый!), так и других народов? Ведь внутри человека существуют УНИВЕРСАЛЬНЫЕ представления о справедливости и личной ответственности.

Гравюра с изображение пророка Иезекииля


«… зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина»? – говорит пророк Иезекииль, —
Живу Я! говорит Господь Бог, — не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле.
Ибо вот, все души — Мои: как душа отца, так и душа сына — Мои: душа согрешающая, та умрет.
… если у кого родился сын, который, видя все грехи отца своего, какие он делает, видит и не делает подобного им … исполняет Мои повеления и поступает по заповедям Моим, — то сей не умрет за беззаконие отца своего; он будет жив.
А отец его, так как он жестоко притеснял, грабил брата и недоброе делал среди народа своего, вот, он умрет за свое беззаконие.
Вы говорите: «почему же сын не несет вины отца своего?» Потому что сын поступает законно и праведно, все уставы Мои соблюдает и исполняет их; он будет жив.
Душа согрешающая, она умрет; сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается.
И беззаконник, если обратится от всех грехов своих, какие делал, и будет соблюдать все уставы Мои и поступать законно и праведно, жив будет, не умрет.
Все преступления его, какие делал он, не припомнятся ему: в правде своей, которую будет делать, он жив будет.
Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив?
Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух; и зачем вам умирать, дом Израилев? Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь, и живите»

Я подчеркнула слова «сотворите себе новое сердце и новый дух», потому что христианство делает упор на ТЩЕТНОСТИ человеческих попыток борьбы с грехом. Новое сердце и новый дух возможен, по классическим ортодоксально-христианским представлениям, только для верующих в Христа, которым Бог сам даёт их как некий дар свыше. Однако слова пророка показывают, что подобный подход является крайностью. В соответствии с Писаниями Ветхого Завета, у человека есть силы покаяться (обратиться и жить), сотворить новое сердце, то есть достичь духовного перерождения. В противном случае все заповеди и все призывы пророков теряют смысл.

И, конечно, самым слабым моментом догмата о грехопадении является сам факт ГРЕХОВНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ. Откуда следует, что человек в принципе греховен? Да, справедливо сказано в Писании, что «все мы много согрешаем». Но разве при этом мы не творим добро? Разве нет в истории людей (и из числа нехристиан, и из числа вообще неверующих), которые совершают гораздо более добра, нежели зла?

Апостол Павел на основании того, что люди всех народов грешат, делает вывод «Нет праведного ни одного». И это верно, если под «праведным» понимать «безгрешного». Однако Писания Ветхого Завета не дают оснований понимать «праведного» как «безгрешного» в смысле «безупречного» во всех отношениях, «совершенного». «Нет такого человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы», — говорит Экклезиаст.

Но при этом:

«Если кто праведен и творит суд и правду, на горах жертвенного не ест и к идолам дома Израилева не обращает глаз своих, жены ближнего своего не оскверняет и к своей жене во время очищения нечистот ее не приближается, никого не притесняет, должнику возвращает залог его, хищения не производит, хлеб свой дает голодному и нагого покрывает одеждою, в рост не отдает и лихвы не берет, от неправды удерживает руку свою, суд человеку с человеком производит правильный, поступает по заповедям Моим и соблюдает постановления Мои искренно: то он праведник, он непременно будет жив, говорит Господь Бог.» — утверждает Иезекииль.

То есть праведник – это не безупречный человек, а тот, кто старается вести праведный образ жизни.

Окончательных выводов из всего вышесказанного я делать не буду, предоставляя каждому задуматься и придти к выводам лично. Хотя, думаю, что из моих рассуждений видно, что доктрина о первородном грехе вовсе не представляется мне самоочевидной истиной.

Но догма есть догма именно потому, что требует слепого принятия без каких-либо доказательств. Множество же вариантов её истолкования являются лишь попытками НАЙТИ СПОСОБ РАЗУМНОГО ОБЪЯСНЕНИЯ возникающих противоречий и вопросов. Так что хотите верьте, приняв какой-либо вариант объяснения, а хотите — нет.

Реклама