Разные лики современных церквей

Эта статья написана в феврале 2008 г.
На фото: встреча борца за права человека англиканского епископа Дэсмонда Туту с Далай-ламой

Как я уже отмечала в статье «Дихотомия «церковь» и «секта» в социологии», психологически здоровыми и общественно полезными являются духовные атмосферы тех церквей, которые избавляются от элементов сектантства через социальную адаптацию. Иначе говоря, по мере изменения времени, изменения общества и мышления людей, эти церковные организации в большей или меньшей степени изменяют старые стереотипы мышления, меняя их на новые. Если этого не происходит, то такие религиозные организации всё больше отрываются от РЕАЛЬНОЙ жизни, замыкаются в самих себе, приобретают формы сектантства.

В «Социологии религии» философ и социолог В.И. Гараджа отмечает:

«В более широком плане можно констатировать, что в ряде регионов приверженность определенных слоев населения традиционным формам религии (христианства, ислама) знаменует собой вызов, сопротивление духу времени, обновлению жизни, критической научной мысли и ее гуманитарной направленности. Религия в таком ее oбликe символизирует приверженность своих по следователей политическим или культурным моделям прошлого. …

В религиозности этого типа запечатлен опыт минувшего, она привязана к пройденным обществом этапам развития…

Религиозная реставрация нередко культивирует дух религиозной исключительности и нетерпимости, религиозности, «закрытой» для непосвященных и являющейся достоянием избранных, верных. Основанием притязаний на исключительность служит уверенность в монопольном обладании истиной.

В религиозном сознании сегодня представлена, и довольно широко, противоположная тенденция, тип религиозности, которую можно характеризовать как «открытую», открытую контактам с другими религиями (межрелигиозному диалогу, экуменизму) и даже с таким феноменом, как гуманизм.

Эта тенденция представлена в русской религиозной мысли начала века, выдвинувшей программу религиозного возрождения и обновления, в современном католической и протестантской мысли, обнаружившей религиозный смысл в гуманистическом устремлении помочь человеку быть человеком, обрести чувство солидарности с другими людьми и разделить ответственность за их судьбу.

Эта тенденция — религиозное открытие гуманизма — глубоко созвучна духу времени рождения «планетарного сознания», этики общечеловеческой солидарности, преодолевающей те традиции, которые разъединяют и противопоставляют людей.

Обновление религии в современном мире возможно лишь на пути обретения нового религиозного опыта…»

Таким образом, в религии происходит внутренняя борьба между старым и новым, между жёстким догматизмом и более гибкими формами богословской мысли, между закрытостью по отношению к окружающему внецерковному миру и открытостью к нему. Эта борьба, эти две тенденции присутствуют сейчас и в трёх основных ветвях христианства – православии, католичестве и протестантизме. Эта статья является небольшим аналитическим обзором столкновения двух названных духовных векторов обновления и консерватизма в них.

Либеральные тенденции

В традиционном христианском богословии издавна господствовал известный принцип (если не ошибаюсь, Киприана Карфагенского): «Вне Церкви нет спасения» и «Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец». Под этой Церковью каждый понимал именно свою, прочие Церкви называя «безблагодатными». Не скажу точно, когда конкретно в богословии традиционных Церквей стал происходить сдвиг, переосмысление возможности спасения и действия благодати за границами данной церковной организации. Но по мере развития связей между разными народами и культурами наиболее прогрессивные богословы стали приходить к мысли о том, что благодать не заперта рамками церковной организации, приняв возможность спасения не только у христиан других конфессий, но и у не-христиан.

В Католичестве это сейчас принято на официальном уровне. Правда, «лукавые католики» сделали так, чтобы новое богословие совместить со старым. И поэтому по-прежнему принимают, что католичество – «единственная истинная Церковь Христова», а прочие Церкви получают благодать, будучи связаны с нею некими «духовными узами». Тем самым они как бы в некоторой степени приобщены к «единственной истинной Церкви Христовой», вне которой по-прежнему спасения нет. Мистическим образом и не-христиане могут черпать благодать, исходящую из «единственной истинной Церкви Христовой», если стараются жить нравственной жизнью.

О революционных переменах в католичестве и о проблемах современной РКЦ см., например, статьи Максима Демченко «Католическая церковь на рубеже веков: путь к толерантности», а так же «Модернизм, обновление и церковь».

В частности, автор пишет:

«В начале нового тысячелетия вновь обострились межрелигиозные конфликты. Нетерпимость и религиозный фанатизм стали знаковыми явлениями для нашего времени. Может ли Церковь оставаться в стороне, молчаливо поощряя развивающуюся болезнь ксенофобии? Какой же рецепт предлагает нам Католическая Церковь и каковы основные направления её деятельности в области межрелигиозного диалога – мы рассмотрим эти вопросы в предлагаемой вашему вниманию статье.

Как всё начиналось.
В 1962 году в Риме начал свою работу II Ватиканский Собор, в повестке которого значились важнейшие вопросы, которые поставил перед Католической Церковью XX век. Одним из этих вопросов стало отношение Церкви к нехристианским религиям. Документом, который сыграл важное значение в разрешении спора между сторонниками диалога и его противниками стал соборный документ «Nostra Aetate” («Об отношении Церкви к нехристианским религиям”), обнародованный в 1965 году, в котором Собор провозгласил, что «Католическая Церковь не отвергает ничего, что истинно и свято в других религиях. Она с искренним уважением рассматривает те… правила и учения, которые…приносят нередко луч истины, просвещающий всех людей” (Nostra Aetate, 2). Самая крупная христианская конфессия впервые в истории официально признала, что и в других религиях присутствуют элементы истины, на которые опирается Бог, действуя в жизни людей, их исповедующих.

Диалог Церкви и мира.
За принятием документа последовала целая череда активных действий Ватикана по налаживанию связей с другими религиями: было снято церковное проклятие (анафема) с иудеев («Хотя иудейские власти…требовали смерти Христа, однако то, что было сделано во время страстей Его не может быть вменено ни всем без различия иудеям, жившим в то время, ни иудеям нашего времени…Иудеи не должны быть представлены ни отверженными Богом, ни проклятыми. (Nostra Aetate 4)), установлен мост дружбы с мусульманами («Церковь также с уважением относится к мусульманам, поклоняющимся Единому Богу, Живому и пребывающему, милосердному и всемогущему, Творцу неба и земли, говорившему к людям. Они стремятся подчиниться всей душой Его определениям, даже сокровенным, как подчинялся Авраам, на которого охотно ссылается исламская вера” (Nostra Aetate, 3)), были учреждены межконфессиональные встречи в Ассизи, в ходе которых представители различных религий вместе молятся Единому Богу на родине одного из самых выдающихся итальянских святых – святого Франциска Ассизского, что само по себе очень символично, ведь францисканская мистика очень много позаимствовала у мусульман-суфиев. Конечно, многие консервативно настроенные католики и представители других церквей, восприняли новую политику Святого Престола «в штыки”, поскольку им показалось, что таким образом Церковь отходит от Христа…» (Полностью читайте статью тут).

Эпоха Понтификата Папы Иоанна Павла 2 явилась знаменательной в отношении открытия цивилизованного лика Церкви.

«Папа Иоанн Павел II за более чем 25 лет своего понтификата как минимум десять раз публично признавал ошибки или приносил извинения за действия Римско-католической Церкви, сообщает «Интерфакс-религия»со ссылкой на сайт «The Canadian Press».

В октябре 1992 года он признал неправоту Римской Церкви в ее осуждении Галилео Галилея.

В том же году во время визита в Сенегал Иоанн Павел II попросил прощения за христиан, некогда участвовавших в работорговле.

В 1995 году в Послании к женщинам Папа от лица Церкви принес «искренние извинения» за дискриминацию или плохое обращение с женским полом.

В том же году в ходе визита в Чехию Иоанн Павел II попросил прощения за действия католиков против протестантов в период Контрреформации XVI века.

В 1998 году в документе, посвященном Холокосту, он выразил раскаяние за трусость отдельных христиан в годы преследований евреев нацистами.

В 1999 году Папа реабилитировал чешского проповедника Яна Гуса, в XV веке решением Католической Церкви сожженного на костре за исповедание идей Реформации, позже развитых Мартином Лютером.

В 2000 году он попросил прощения за вековые грехи католицизма, в том числе за преступления против иудеев, женщин и меньшинств.

В том же году у подножия мемориалу Холокоста в Иерусалиме Иоанн Павел II заявил, что Католическая Церковь «глубоко удручена всеми проявлениями ненависти, насилия и антисемитизма, которые когда-либо и где-либо выражались христианами против евреев».

В 2001 году во время визита в Грецию Папа подписал общее извинение за все преступления, когда-либо учиненные католиками против православных христиан.

В том же году он извинился за насильственную миссионерскую политику католических проповедников в отношении аборигенов Тихоокеанского региона.»

В наши дни, однако, многие побаиваются, что нынешний Понтифик Бенедикт 16 (в прошлом префект Конгрегации вероучения, преемницы «святой Инквизиции») усилия своего предшественника и вообще революционных последствий 2 Ватиканского Собора, сведёт на «нет». И нужно отметить, что популярность Бенедикта 16 по этой причине явно уступает популярности Иоанна Павла 2, о чём говорит, к примеру, недавнее событие, когда его не пустили выступать в Университете в Италии. (См, к примеру, статью Станислава Минина об этом).

Не будем вдаваться слишком глубоко в проблему не слишком дипламотичных высказываний и консерватизма нынешнего Папы, породившие столь негативное отношение к нему, и от краткого обзора по католичеству перейдём теперь к православию.

Возможно, многие не-православные при взгляде на ситуацию в России приобретают стойкое неприятие православного консерватизма. Но на это можно сказать, во-первых, что и в РПЦ происходит некий процесс социальной адаптации к современности, и, во-вторых, что картина православия зарубежом несколько иная, чем в России.

По поводу первого можно привести в пример документ «Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию», где, в частности, сказано:

«Разрыв церковного общения неизбежно приводит к повреждению благодатной жизни, но не всегда к полному ее исчезновению в отделившихся общинах … устанавливая различные чиноприемы, Православная Церковь не выносит суда о мере сохранности или поврежденности благодатной жизни в инославии, считая это тайной Промысла и суда Божия.»

Туманные слова, однако это не категоричное отрицание возможности пребывания благодати вне Православия. Инославные церкви уже не признаются абсолютно безблагодатными.

Гораздо более ярко изменение старых фундаменталистских представлений можно увидеть в частных высказываниях некоторых богословов. Так, например, Оливье Клеман, православный богослов во Франции, приводит примеры не только православных, но и католических святых и настаивает, что спасение даруется не только крещённым (то есть не только внутри Церкви):

«С точки зрения Древней Церкви, спасение не относится только к крещеным… Слово всегда пребывало и всегда пребудет среди людей — через все культуры, все религии, все виды безрелигиозности. Воплощение и Воскресение — не исключительные формы этого присутствия, но составляют часть их многообразия.» И, более того, «Христос близок им (неверующим), и они часто, не зная о том, присоединяются к Нему, будучи «добры и справедливы к ближнему» и предчувствуя тайну в любви и красоте. Христос полностью является им в момент смерти, в охватывающем их блаженстве и свете» (Книга «Истоки» о богословии Отцов Церкви).

Клеман, как и епископ Каллист Уэр (см. СМЕЕМ ЛИ МЫ НАДЕЯТЬСЯ НА СПАСЕНИЕ ВСЕХ? Епископ Каллист (Уэр)), пишет о том, что нужно молиться о спасении всех, предполагая, что такое возможно…

Другой пример – статьи и выступления известного православного митрополита в Англии Антония Сурожского:

«Есть рассказ, приведенный Мартином Бубером , о том, как в XVIII веке жил в Польше раввин, – жил в крайней, отчаянной бедности, и каждый день приносил Богу благодарность за все Его щедрые дары. Однажды кто-то из его окружения спросил: как можешь ты благодарить Бога день за днем, когда ты знаешь, достоверно знаешь, в своей плоти и душе знаешь, что ничего тебе Он не дал, – как ты можешь лгать в молитве? Тот на него посмотрел с улыбкой и сказал: ты не понимаешь сути дела! Господь воззрел на мою душу и увидел, что для того, чтобы я вырос в полную свою меру, мне нужна бедность, голод, холод и оставленность; и этим Он меня одарил безмерно.

Это замечательный рассказ, потому что в нем мы видим человека, сумевшего верить Богу и Его любить, и понимать через любовь премудрость Божию, непостижимую плотским умом, видим, как этот человек, при предельной своей обездоленности, был богат и был, в каком-то смысле, в Царстве Божием.

Вопрос:
— Веровал ли тот еврей в приводимом вами примере во Христа как Сына Божия?

— Нет, не верил.

— Значит что же, спасение возможно без Христа и благодать действует и вне Церкви?

— Благодать разлита так широко, что мы просто постигнуть не можем. …У нас такое представление: только внутри Церкви Дух Святой говорит, учит, раскрывает вещи. … Но Бог действует во всем мире, спасая – возможно, только как оглашенных, – если глас Божий доходит до чужого, а не до своего. Так что тут не то что сложно, а просто гораздо богаче, чем мы часто воспринимаем: мол, есть какое-то царство благодати, и потом пустыня, вроде северного полюса. Нет! Христос нам дает благодать так различно. …присутствие Святого Духа и воздействие благодати различно в разных обстоятельствах, но нет «радикальной” безблагодатности.

— Так значит, возможно спасение без Христа?

— Я бы сказал – да; возьмите слова апостола Павла о том, что язычники руководствуются законом Божиим, написанным в их сердцах, что иудеи руководствуются законом Божиим, данным Моисеем, христиане – законом Христовым идут (Рим. 2, 14 и след.).

— Но они должны подойти ко Христу?

— Они могут и не подойти, потому что это – историческая возможность. (…)

— Значит, можно думать, что есть оглашенные в других религиях?

— Мне приходится видеть очень много народа – православных и неправославных, верующих и неверующих. И одно время мне много приходилось работать с восточниками (три года, так что, в общем, достаточно). И поразительно, какая мера знания Бога может быть у человека, когда он доходит до какого-то края, и не хватает лишь имени Иисус, чтобы всему дать ключ и объяснение. … » (О НЕКОТОРЫХ КАТЕГОРИЯХ НАШЕГО ТВАРНОГО БЫТИЯ)

«Вопрос:
— Скажите, а может ли православный учиться у других культур и у других вероисповеданий, есть ли что-то духовно полезное в том, чтобы православный приобщился к сокровищам, скажем, католической или протестантской духовности, или индуизма, буддизма через культуру или непосредственно через чтение соответствующей вероучительной литературы? Как вы считаете, что сейчас полезнее – изоляционистская или, напротив, открытая стратегия духовного саморазвития?

Ответ:
— … вчитываться, вдумываться, сравнивать всё с учением православия может быть очень полезным упражнением в том смысле, что если это делать, продолжая молиться, продолжая жить церковной жизнью, продолжая общаться с Богом на всех доступных путях, то есть и молчанием, и молитвой, и чтением, и таинствами, то мы можем постепенно всё яснее и яснее увидеть красоту, глубину и правду Православия.

Что касается нехристианских религий, я думаю, что Бога никто не может выдумать, и поэтому всякая религия, которая говорит о Боге, говорит изнутри какого-то непосредственного опыта Божества. Этот опыт может быть очень неполным, но этот опыт реален (…)

…Может быть, я скажу это и в позор себе, но я очень многое понял в христианстве и в православной вере от чтения и от общения с нехристианами, просто с секуляризованными людьми, с неверующими, которые были, если можно так выразиться «человеками”, то есть в которых я увидел настоящего человека, способного на любовь, на жертвенность, на сострадание, на милосердие, на всё то, о чем говорит притча об овцах и козлищах. Там ни одного слова не сказано о том, что люди будут судиться по тому, какие были у них богословские убеждения; вопрос только в том: ты был человеком или ниже человека? Если был человеком, тебе открыт путь божественный; если ты не был даже человеком, тогда не требуй небесного.

И вот мне кажется, что везде можно найти очень много ценного, – не открываясь всему, а вглядываясь во всё. Как говорит апостол Павел: всё испытывайте, доброго держитесь (1 Фес. 5, 21). Но если мы не будем «испытывать”, то есть не будем всматриваться, вглядываться, стараться понять то, что вне нас, мы, конечно, сузимся настолько, что перестанем быть воплощением Православия. Потому что Православие так же просторно, как Сам Бог. Если оно не в размер Бога, то это одна из религий, это не опыт о Боге.

— Скажите, почему часто людям отзывчивым и добрым по естественной наклонности своей души Господь не посылает веры, сознательно выраженной? Возможно ли добро без веры?

— Я не могу на это ответить; если бы я мог, то прославился бы во всем православном мире за мудреца… Но мне кажется, что можно какие-то вехи указать. Во-первых, нет ни одного человека, в котором, может быть, схороненный, но все же живой образ Божий не продолжает жить и действовать. Нет ни одного человека, который не является иконой и в котором не действует эта его иконность, его сходство с Живым Богом. Из этого следует, что очень многое из того, что мы называем человеческим, на самом деле является гранью божественного …» (МЫ ДОЛЖНЫ НЕСТИ В МИР ВЕРУ— НЕ ТОЛЬКО В БОГА, НО В ЧЕЛОВЕКА)

Покойный митрополит Антоний уважаем во всём мире, в том числе и в консервативно-православных кругах. Тем не менее, даже и он не избежал обвинений в ересях за широту мысли. К обвинениям в адрес прогрессивно мыслящих покойных священников Александра Меня или Георгия Чистякова нам не привыкать. Но в адрес митрополита Антония – это уже слишком…

Фундаменталистские тенденции

На фото: футболка с надписью «Православие или смерть», в отношении символики которой в России обсуждался вопрос об экстремизме..

Фундаменталисты не дремлют в православии. Некоторое время назад монахи Афона устроили бойню в знак протеста против встречи Патриарха Варфоломея с Папой Римским.

«АФИНЫ, 16 мая (2007) — РИА Новости, Алексей Богдановский. На границах монашеской республики Афон в среду произошли столкновения между полицией и сторонниками мятежного монастыря Эсфигмен, сообщают СМИ Северной Греции. (…) Конфликт между древним монастырем Эсфигмен, входящим в автономную монашескую республику Афон на севере Греции, и Константинопольским патриархатом, власть которого признает Афон, начался в 1965 году. Поводом для этого стала встреча Константинопольского патриарха Афинагора с папой Римским Павлом Шестым и дальнейшее сотрудничество с католиками, в которой эсфигменцы увидели отступничество патриарха от православной веры.

С начала 70-х годов на крепостных стенах монастыря развевается черный флаг с девизом: «Православие или смерть!» Община мятежных монахов яростно сопротивлялась попыткам церковных властей восстановить контроль над монастырем. Их поддерживают ревнители так называемого истинного православия — разбитого на множество толков движения, которое расходится с официальной церковью главным образом во взглядах на экуменизм…» (Полностью статья тут)

В России, пожалуй, наиболее нашумевшим событием было Обращение чукотского епископа Диомида. (Текст опубликован на разных православных сайтах, к примеру, тут).

В частности, там сказано:

«… В настоящее время в Русской Православной Церкви Московской Патриархии, членами которой мы являемся, существует ряд отступлений от чистоты православного вероучения.

Первое. Постоянно набирает силу еретическое учение экуменизма…
В рамках этого движения совершаются совместные молитвы с еретиками, еретики присутствуют на православном богослужении, при этом нарушаются 45, 46 и 65 Апостольские правила и 32, 33 и 37 правила Лаодикийского собора. Учащаются приветственные «братские» послания православных инославным, противоречащие словам апостола Иоанна Богослова: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (2 Иоан.1:10,11). Проводятся совместные встречи и заседания, вопреки словам Божественного писания: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых» (Псал. 1:1). «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся» (Тит. 3:10).

(…) Пятое. Одобрение демократии. Призыв к голосованию за определенных политических лидеров, вопреки церковным канонам и в нарушение соборной клятвы 1613 года.

Шестое. Проведение межрелигиозного саммита, с обращением к лидерам «большой восьмерки», что является признанием их власти. «Большая восьмерка» является органом мирового масонского правительства, подготавливает приход единого мирового лидера, т.е. антихриста. Поэтому всякое сотрудничество с ними духовно опасно. По словам архиепископа Аверкия (Таушева): «Необходимо помнить и знать: не может истинная Церковь Христова провозглашать и утверждать какую бы то ни было ложь и вступать в содружество или сотрудничество с врагами Христовыми! А потому все те епископы, клирики и миряне, которые в этой лжи участвуют и с врагами нашего Господа и Спасителя так или иначе дружат и сотрудничают, — «православные» только по имени».

Седьмое. На прошедшем саммите религиозных лидеров в итоговом документе, подписанном всеми собравшимися представителями религиозных конфессий, была засвидетельствована вера в одного «Всевышнего»: «Будем хранить мир, заповеданный Всевышним!» Мы не считаем, что у нас один «Всевышний» с иудеями, мусульманами, и прочими религиями и учениями. Об иудеях Господь сказал, что «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Иоан. 8:44). Мусульмане считают «всевышним» Аллаха, а Сына Божия простым пророком, Господь же говорит: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Иоан. 14:6). Об этом же учили и Апостолы: «Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? Это антихрист, отвергающий Отца и Сына. Всякий, отвергающий Сына, не имеет и Отца; а исповедующий Сына имеет и Отца» (1 Иоан. 2:22-23). «А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста» (1 Иоан. 4:3). «Один Господь, одна вера, одно крещение» (Еф. 4:5).

Призыв религиозных лидеров, в том числе и представителей РПЦ МП, подписавших этот документ гласит: «Уважать и принимать друг друга, невзирая на религиозные, национальные и другие различия». В этом мы видим противоречие Евангельскому учению: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его» (2 Иоан. 1:10).

Восьмое. Мы выражаем свое несогласие с официальным заявлением по центральному телевидению о единстве нравственных ценностей у православия, иудаизма, мусульманства и католицизма. Это ложное мнение. Мы не можем иметь единые нравственные ценности с современными иудаизмом и его моральным кодексом талмуда по которому все люди кроме евреев — «гои». Мы так же не можем иметь единые нравственные ценности с мусульманством, допускающим, например, многоженство. Мы не можем иметь единые нравственные ценности с католицизмом и его моралью ордена иезуитов…»

Обращение епископа Диомида вызвало разнообразную реакцию общественности, в том числе и православной (см. Православное информационное агентство: Обсуждение обращения епископа Анадырского и Чукотского Диомида (Дзюбана). Выяснилось, что сторонников у него немало (см., например, статью Михаила Позднякова «Диомид и диомидовщина. У мятежного епископа Чукотки все больше сторонников»)

Как отмечает Пётр Романов в РИА Новостях,

«Между тем, на всех подобных встречах (по межконфессиональному и межрелигиозному диалогу) обсуждается вовсе не вопрос «чья вера лучше», а две острейшие на сегодня проблемы: как сохранить межконфессиональный мир у нас дома и как не позволить международному терроризму использовать в своих интересах религиозную тему. То, что в данном случае наше государство, РПЦ и представители других конфессий России выступают союзниками, здравый человек может только приветствовать. Отец Андрей Кураев, комментируя обращение чукотского епископа, заметил, что тот «уже давно и безнадежно потерял связь с реальностью». Отчасти, это, видимо, так. Как пишет епископ, у православных и католиков, не говоря уже о мусульманах и иудеях совершенно разные нравственные ценности, поэтому он категорически не согласен с заявлениями обратного свойства, сделанными некоторыми иерархами РПЦ на ТВ.

Что касается религиозных канонов, судить не мне. Но, исходя из здравого смысла, всегда полагал, что у порядочных людей, не взирая на их вероисповедание или атеизм, нравственные ценности примерно одинаковы. А вот у киллера (не важно с крестом он на шее или без него) — совершенно другие.

Наконец, при таком консервативно-конфронтационном подходе православие, как в самые древние и темные времена, загоняет себя в глубочайшую изоляцию, по собственной воле изгоняя себя из дня сегодняшнего в прошлое…» (полный текст статьи см. «Мятеж епископа Диомида»)

Заключение

Вот они, различные лики современных церквей. Борьба между устаревшими стереотипами и изменениями, вызванными необходимостью в социальной адаптации. Мир меняется, меняются люди, меняются многие представления о религии в обществе, меняются богословские мысли, но консервативные силы, уверенные в своей борьбе за «чистоту веры», по-прежнему сильны и ведут религиозные сообщества на путь изоляции, обособленности и замкнутости, то есть, по сути, путь сектантства. Но у сектантски ориентированного сообщества нет будущего. Оно обречено на социальное вымирание.

Так есть ли у современной религии будущее? Вот что об этом думает упомянутый в начале этой статьи социолог В.И. Гараджа (и я с ним солидарна):

«Сегодня у людей, живущих на нашей планете, общие проблемы, и они одинаково ищут способы их решения. Многие из этих проблем они могут решить только сообща, только найдя возможность объединиться … Если наиболее важным, от чего зависит судьба человечества, являются человеческие качества населяющих ее миллиардов людей, то будущее религии зависит от того, в какой мере может быть социально значимым ее вклад в поиски ответа на вопрос, что значит быть человеком» (отрывки из «Социологии религии»).

Смогут ли церкви дать жизненно действенный ответ на этот вопрос, время покажет.

Реклама